Книга Жена из прошлого. Книга 3, страница 94 – Валерия Чернованова

— Всё это замечательно, но… Мне вот что ещё непонятно. – Я задумчиво размешала сахар в чае, тёмно-зелёные лепестки которого тут же завертелись вокруг серебрянной ложки, а потом медленно осели на дне чашки. – Родингер убрал лорда Карриша и лорда Карпентри, потому что те выступали против него в парламенте. Тут всё логично. Но зачем было убивать того ультора в борделе… Как там его звали?

— Стенбока, – подсказал дракон.

Я кивнула:

— Он, кажется, был напарником Нильса Польмана… А, и кстати! Криста тогда обмолвилась, что до Эдвины Родингер рассматривал меня в качестве жертвы. Если это так, почему Келлер пытался до меня добраться, когда мы летели в Гратцвиг? Почему Родингеру вдруг понадобилось избавиться от Раннвей? Как он вообще о ней, обо мне, так быстро узнал?

— Насчёт Стенбока у меня пока только предложения. Знаю, что незадолго до своей смерти он встречался с Гиллеаном. Возможно, что-то выяснил, и Родингер поспешил от него избавиться, пока тот не поделился информацией с другими следователями.

Делагарди поднялся и, приблизившись, вдруг наклонился и поцеловал меня в висок. Быстрое, незначительное прикосновение губ – проявление заботы мужа к жене. Фальшивой. Рядом не было служанок, перед которыми следовало бы играть любящую пару, и это выражение чувств… Пальцы дракона скользнули по плечам, на миг легонько смяли укрывавшую их бархатную ткань.

— Уверен, из тебя получился бы отличный следователь, но сейчас, прошу, сосредоточься на другом: на Эдвине и испытаниях. А я продолжу искать правду.

Я бы поджала губы, с недовольством, и наверняка проворчала бы что-нибудь в ответ (опять всё сам, а я не при делах), вот только прикосновения пальцев к плечам отвлекали, а дыхание на щеке и близость губ, горячих и мягких, толкали к другим образам и мыслям. Далёким от расследования, искажённых и проклятой души Гиллеана Родингера.

Кашлянув, поспешила подняться:

— Пожалуй, мне тоже стоит пойти… Вещи собрать…

Продышаться.

Остыть немного, другими словами, и взять в узду чувства. Обернувшись, оказалась лицом к лицу с драконом. Его ярко-зелёные глаза, казалось, вобрали в себя приглушённый свет бра. А может, в глубине этих глаз медленно, постепенно разгоралось пламя. То самое, что уже бесконечно долго точило что-то внутри меня, снова и снова толкая в его объятия.

Но каждый раз, когда искушение сделать это становилось непреодолимым, я вспоминала о своём положении, о Раннвей, обо всей этой истории с делёжкой тела, и желание почувствовать тепло его губ тут же заглушал холод страха.

Её страх по отношению к Эндеру и мой собственный от того, что будущего у нас быть не может.

— Постой… Не надо убегать.

Он попытался меня удержать, а я, как обычно, отступила. Сделала два шага назад, наблюдая, как гаснут отблески света в зелёных глазах, и быстро проговорила:

— Увидимся… за обедом…

Кажется, это грозило стать нашей традицией: его попытки приблизиться и мои побеги. От него, от неясности и бесконечных опасений.

От любви к дракону, которой в моём сердце стало слишком много.

— Пожалуйста, проходите. Да, вот сюда, прошу.

В зоне посадки на дирижабль нас встречал мейст Гастфер и преподаватели. Директор щедро дарил улыбки драконам и драконицам, с не меньшим энтузиазмом отдавал приказы своим подчинённым, при этом успевая косо поглядывать на тех пассажиров, что не имели никакого отношения к драконьим игрищам, но тоже решили слетать на выходные в горы.