Книга Жена из прошлого. Книга 3, страница 22 – Валерия Чернованова

А став вдовой, наследницей, одарённой, я могла бы надеяться на другой финал нашей с Вольмаром истории.

Довольно в моей жизни драмы!

— Почему ты избегаешь ответов? – спрашиваю тихо. – Во время ритуала… что-то пошло не так?

Он мрачно кивает и наконец признаётся:

— Ты умерла, Раннвей. Шанетт пыталась тебя воскресить, но с её даром реставратора… – Он пренебрежительно усмехается, бросает на лайхалии короткий взгляд. – Она в состоянии вернуть к жизни разве что цветы.

— Что было потом?

— Потом? – Дракон морщится. – Лейф пообещал, что позаботится о тебе… Твоём теле. На следующий день мы вернулись в Гратцвиг.

— И всё? – Я подскакиваю, чувствуя, как сердце разрывается от обиды и боли. – Вы вот так легко от меня избавились? Что со мной сделал Лейф? Похоронил или просто… Просто выбросил?!

Он молчит, и это молчание звучит громче любого признания. Выбросили… Как мусор. Как что-то ненужное! Не получилось и ладно. Подумаешь, умерла неудачница Раннвей!

— Мы пытались тебя спасти. Пытались. Но ты погибла.

Он подходит ближе, сжимает на моих плечах пальцы. Надо бы отстраниться, оттолкнуть, но вместо этого я подаюсь к нему. Просто по-другому не могу! Возможно, я сумею понять. Я постараюсь! Случись нечто подобное с Шанетт, и что бы я сделала? Испугалась, запаниковала…

Поспешила бы избавиться от тела.

Но мне всё равно хочется придушить Лейфа!

— Скажи, что скучал по мне. Скажи… – Тянусь к нему, привстаю на носочки, надеясь ощутить пьянящий вкус поцелуя.

Но что-то внутри снова восстаёт, протестует. Настолько яростно и сильно, что мир вокруг темнеет, стирается лицо Вольмара. Последнее, что слышу, – это громкие шаги за дверями зимнего сада. Гулким эхом они продолжают звучать в гаснущем сознании, пугая сильнее только что открывшейся правды.

Я снова теряю связь с реальностью.

Женя Исаева

Картинка перед глазами изменилась так внезапно, что на какое-то мгновение я остолбенела. И, к слову, остолбенела не в очень выгодном положении – объятиях Родингера. Как он оказался в холле Данны и почему холл Данны вдруг превратился в цветник – это ещё предстояло выяснить. Как и наличие в холле-цветнике Делагарди.

— Я же сказал: к ней не приближаться! – прорычал дракон и в одно мгновение оказался рядом.

Меня, всё ещё, мягко говоря, остолбеневшую, унесло к какой-то пальме, а Родингера – к вычурному фонтанчику. От удара в челюсть (такого, что мою на месте челюсти дракона точно пришлось бы потом собирать по осколкам) Вольмара отбросило на несколько шагов. Он врезался в каменное произведение искусства, и постамент, на котором то возвышалось, угрожающе дрогнул, покачнулся.

Но ещё более угрожающе звучал голос моего «мужа»:

— Убью…

Вроде бы всего одно слово, да ещё и такое короткое, но тело прошило дрожью: неприятной, колкой. И голова, как назло, закружилась, словно я выпила лишнего. Когда – не помню. Как здесь оказалась – вообще не представляю. Вроде бы пила чай с Данной… И это вместо того чтобы скандалить и угрожать ей, как собиралась.

О чём мы говорили – хоть убейте не знаю. Может, в чай было что-то добавлено? Отсюда и головная боль, и провалы в памяти.

С Левенштерн станется!

Пока я так размышляла, пытаясь собрать воедино огрызки воспоминаний, Эндер метнулся к Вольмару. Не иначе как чтобы продолжить начатое. На этот раз Родингер уклонился, и драконы сцепились. Я отскочила ещё дальше, потому что драка этих двоих очень напоминала схватку искажённых. Не то чтобы мне доводилось видеть, как дерутся между собой искажённые (к счастью, Бог миловал), но, наверное, так бы всё и выглядело. Грязно. Дико.