Книга Александрин. Яд его сердца, страница 98 – Валерия Чернованова

А Морану негде спрятаться.

Первое, что увидела, подъезжая к месту дуэли, окаймлённому тёмным перелеском, — это вереницу карет. Несмотря на такую рань, когда даже петухи ещё не прокукарекали, знать Навенны не поленилась явиться на казнь. По-другому назвать это безумие язык не поворачивался.

Дамы в роскошных нарядах, словно на бал прикатили. Такие же расфуфыренные кавалеры в ярких камзолах и напудренных париках. Высыпав из карет, они оживлённо переговаривались, смеялись и шутили.

У меня так и чесались руки поджечь чью-нибудь юбку и подпортить тем самым веселье. Или вон тому франту, ржущему, точно лошадь, спалить к демонам его рыжие букли. Жаль, не умею обращаться со своей магией, иначе превратила бы поле в большую чёрную прогалину, а весельчаков-магов в догоравшие угли!

Карету де Шалона заприметили сразу, по серебрившемуся на дверцах гербу — двуглавому ястребу, расправившему крылья в стремительном полёте.

Весёлые возгласы смолкли, сменившись на заинтересованные шепотки.

— Уверена? — Моран подарил мне ободряющую улыбку, хотя это мне следовало сейчас поддерживать его и ободрять. — Тебя могут сейчас же отвезти обратно…

— Я тебя не оставлю, — сглотнув образовавшийся в горле едкий комок, ответила одними губами.

Де Грамон удивлённо вздёрнул брови, наверное, никак не ожидал от меня такой самоотверженности.

— Если ты сегодня отдашь Единой душу, чур, я на ней женюсь! — совсем не кстати пошутил блондин, но под прицелом убийственных взглядов, моего и Стража, сразу скис.

— Не дождёшься, — «обнадёжил» друга Моран. Выйдя из кареты, помог спуститься мне.

По полю прокатилась волна удивлённых возгласов. Увидеть маркизу явно никто не ожидал, и теперь все дружно пялились на меня, даже больше, чем на виновника этого мероприятия. Покрепче сжав руку мужа, вместе с ним последовала к облачённым в балахоны магам, в обязанности которых входило оживить голема. Один — земной колдун с землистым цветом лица, другой с багровым румянцем — властитель стихии огня. Представляю, что этот слаженный дуэт может наворотить.

Мужчины чинно раскланялись, после чего попросили маркиза проследовать через зачарованный купол, полупрозрачной дымкой нависший над полем. Чары должны были обезопасить зрителей и не выпустить кого-либо из противников, пока поединок не закончится смертью одного из них.

Меня начало знобить. Не от холода, от рвущейся наружу паники.

Непросто прощаться, когда на тебя бесцеремонно таращатся несколько десятков глаз. Тем более что мне и вовсе не хотелось с ним расставаться.

И когда Моран привлёк меня к себе и собирался уже что-то прошептать, я решительно отстранилась:

— Потом всё скажешь. У нас ещё будет время, чтобы наговориться. Например, сегодня за обедом. И… и вечером. Ты можешь мне это пообещать?

Не пообещал. Просто улыбнулся в ответ самой отвратительной из всех возможных улыбок — грустной, в которой мне так и виделись безысходность и прощание навеки вечные. Отвернувшись, шагнул за туманную пелену. Пространство снова наполнилось сонмом голосов, гудящих, словно пчелиный рой.

В какой-то момент я почувствовала появление самой ядовитой из всех существующих в мире гадюк. Нарядная карета герцога остановилась, а спустя мгновение из неё проворно выскочил арапчонок, одетый в ярко-красную ливрею. Распахнув дверцу экипажа, мальчишка низко поклонился и протянул руку своей госпоже. Следом за Опаль из кареты выкатилась наподобие шара тучная фигура её мужа, с лицом, влажным от пота.