Книга Повелитель тлена, страница 183 – Валерия Чернованова

— Возможно, вспомнишь потом. Когда очнёшься. Возможно даже, расскажешь друзьям о девушке из вашего прошлого. Предупредишь, чтобы были осторожны. Хотя это им вряд ли поможет.

Тёмная бусина крови выступила на коже. Я спрятала шприц в футляр. Замерла на миг, всматриваясь в красивое, с идеальными чертами лицо. Такое безмятежное. И такое порочное.

Вот оно начало искажаться в гримасе боли. Высший дёрнулся, застонал. По стройному молодому телу прошла судорога.

— Передавайте от меня привет мистеру Уокману и господину де Клеру, — расшаркалась я напоследок.

Следовало спешить. Пока боль ещё не настолько острая, и Шейн не начал вопить. Скрючившись на узкой лежанке, маг жалобно скулил, словно умирающее животное. Шептал что-то неразборчиво; кажется, просил о помощи. Увы, его спутница находилась не в том состоянии, чтобы прийти на подмогу.

Обернувшись в последний раз, я отодвинула невесомый полог. Оглушённая собственным дыханием, с шумом вырывавшимся из груди, гулом собственных шагов, рванула по коридору. Умоляя себя не оглядываться и мечтая только об одном: как можно скорее оказаться дома.

«На меня напали. Какая-то женщина», — это было единственное, что удалось вытрясти Бастиану из друга.

Первые пару дней Шейн даже не приходил в сознание, и врачи всерьёз опасались за его жизнь. Слишком поздно обнаружили мага. Слишком поздно поняли, что с ним произошло. Слишком поздно дали противоядие.

Яд андромелы или убивал, или полностью менял внешность. Преображал. Вот только то, что произошло с Дерширом, едва ли можно было назвать преображением.

Ещё недавно красивый и обаятельный молодой человек, теперь Шейн превратился в вечно брюзжащего и всем недовольного мужчину, постаревшего на десяток лет. Некогда белая и гладкая кожа стала рыхлой, приобрела землистый оттенок. Под тусклыми, точно выцветшими глазами пролегли глубокие морщины, а узкие поджатые губы делали его наружность ещё более отталкивающей. Блестящие русые волосы, которыми так гордился маг, поредели. Из походки исчезла прежняя лёгкость, непринуждённость. От шарма высшего не осталось и следа.

Неугомонный балагур Шейн, стремившийся взять от жизни как можно больше, теперь отрёкся от этой самой жизни. Укрылся в стенах своего дома, как в коконе, и оборвал все связи.

Впрочем, после случившегося друзей и поклонниц у Дершира заметно поубавилось. А с теми, кто остался, кто искренне желал ему помочь и поддержать, Шейн сам предпочитал не встречаться. Бастиан чувствовал, друг что-то скрывает, знает о незнакомке больше, чем говорит, но, сколько ни пытался, так и не сумел выудить из него правду.

— Останови здесь, — велел Мар водителю. Дождавшись, когда машина начнёт тормозить, толкнул дверцу.

Всего несколько дней назад в воздухе кружили крупные хлопья снега, вдоль домов серебрились сугробы, а окна были расписаны морозными узорами. И вот погода резко переменилась. Небо затянули тучи; не переставая, моросил дождь; ветер набрасывался на редких прохожих, под ногами которых противно чавкала серо-коричневая жижа.

Мужчина на миг остановился, поднял глаза на яркую, синюю с золотой каймой, вывеску магазина. Сколько таких в Морияре, торгующих зачарованными игрушками? Это был уже четвёртый, с владельцем которого намеревался встретиться дознаватель. Прежние бабочки, оставленные на телах жертв, были обычными. Не коллекционными. Тянули от силы на пару стэрнов. Эта же — Бастиан вытащил из кармана пальто шкатулку, в которой хранил улику, — была не похожа на своих предшественниц и явно стоила немалых денег.