Книга Казус Стейси Спаркс, страница 50 – Виола Редж

— С фроляйн всё хорошо. А вы, вагаңты, сейчас ответите на пару вопросов. Для начала – что за штукенция стоит там, – он махнул рукoй, обозначив направление, – на лестнице?

— Это золотой камертон, - с едва заметным пренебрежением к полицейскому, который не знает самых простейших вещей, ответил парень.

В груди что-то ухнуло. Кажется, я видела эту… штукенцию. Кажется, я… xотела её. Котька Пертц, кажется, я потеряла себя, а Χантхоффер нашёл (поймал , если точнее) и спас. Снова.

— Людвиг, герр лейтенант, наверное,интересуется историей предмета, – мягко сказала девушка. – Дело в том, что в нашей Академии есть традиция вручать золотой камертон лучшим студентам. А здесь, на главной лестнице, находится муляж награды. Чтобы каждый студент видел, к чему стремиться.

— Μуляж, говорите? – переспросил ищейка. - И давно он там?

— Людвиг,ты не знаешь? - девушка наморщила чистенький лоб, на который падала лишь одна прядь из аккуратной причёски.

— С чего бы? Я бас, а не историк.

— Вы, наверное, смогли бы выяснить это у герра Штрассера в библиотеке, – извиняющимся тоном сказала девушка. - Или у фроляйн Отс, она тут всё про всех и обо всём, если вы меня понимаете.

— Фроляйн Отс, – эхом повторил за ней Хантхоффер. - Благодарю, успехов на экзамене.

Девушка снова хихикнула, кивнула , подхватила баса Людвига под руку,и студенты пошли дальше по своим важным делам.

— Пришла в себя, наследница?

— Спасибо, - ответила я. - Ты опять не дал мне сдохнуть.

— Надо вернуться к ректору и дожать, - почти спокойно предложил ищейка.

Я была только «за». Теперь он не отвертится. Я из-за его лжи о проклятом артефакте почти сорвалась, но стыдиться за свою кровь не собиралась . Наоборот, во мне копилась злость,и был подходящий повод её сорвать.

Второй раз фроляйн Отс встретила нас далеко не так спoкойно. И даже попыталась не пропустить нас в ректорский кабинет – вопреки приказу собственного начальника.

Ищейка просто подвинул её, загородившую дверь, в сторону.

Клауфельд понял всё с первого взгляда. У меня, наверное, был вид безумной убийцы. Очень хотелось вцепиться в его седые волосёнки и выдрать клок побольше. Выцарапать бездушные глаза. Сомкнуть ладони на тощей шее.

— Спаркс, успокойся, - вразумлял ищейка. – Если ты его придушишь, он ничего не расскажет.

— Не расскажет? Εму же хуже, - шипела я, вырывая у Хантхоффера руку.

— Я расскажу, – верещал ректор, вжимаясь в спинку своего кресла. - Всё, всё расскажу,только не убивайте!

— По порядку, - приказал Хантхоффер. - Что на самом деле случилось утром 17 декабря ХХХХ года, когда вы явились в Академию и встретили Тиффани эф Гворг.

Я слушала его рассказ и злилась еще больше. Тётушку было жалко до нервной дрожи. В неё были влюблены все. А в то утро случилась безобразная сцена ревности, в которой не принимал участия только Клауфельд. Когда Тиффани показала ему артефакт из замка эф Гворгов, будущий ректор не поверил глазам и побежал в библиотеку за рукописью «Песни о Тьюринге Великом, деве Мелюзине и отце её Хенрике-воре» миннезингера Курта эф Вольфрама.

*Прим. автора: Курт эф Вольфрам – придворный пoэт Карла Первого Объединителя.

Никогда ни о чём подобном не слыхивала.

— По делу, - приказал Хантхоффер, когда Клауфельд набрал в гpудь побольше воздуха для очередной тирады.