Книга Казус Стейси Спаркс, страница 47 – Виола Редж

— Прошу вас, присаживайтесь, - Клауфельд тоже посмотрел на меня в упор. – Γерр лейтенант, вам будет удобнее у стола. Фроляйн, желаете кофе?

Я покачала головой и села на стул для посетителей. Кабинет ректора был просторным, там умещался и большой Т-образный стол для совещаний, и несколько книжных шкафов от пола до потолка, и уголок отдыха с мягкими креслами и кофейным столиком, и открытые полки с наградами Академии и её студентов.

— Вы не Тиффани, - сказал Клауфельд, усаживаясь в своё кресло. – Прошло пятнадцать лет, она наверняка изменилась.

Дальше играть не было смысла, но Хантхоффер подал знак молчать.

— Герр Клауфельд, в ваших интересах рассказать нам всё. Всё, что случилось утром семнадцатого декабря ХХХХ года в стенах вашей Академии.

— Я бессчётное множество раз рассказывал всё вашим коллегам, герр лейтенант. Они исписали моими показаниями несколько томов.

— Я читал ваши показания, но в них нет ни слова о Тиффани эф Гворг и её золотом камертоне. Успокойтесь, герр Клауфельд, я не подозреваю вас в убийствах.

— Но я в самом деле не убивал, - твёрдо сказал ректор.

— Верю. Расскажите нам о фроляйн Тиффани и её роли в этом деле.

Чем больше вопросов о Тиффани задавал ищейка, тем больше замыкался в себе ректор. Я будто слышала, как поворачивается ключ: щёлк – один оборот, щёлк – второй, щёлк – третий. Что, Котька Пертц, натворила моя тётушка? Как теперь разговорить Клауфельда?!

— Хорошо, герр ректор, расскажите прo золотой камертон.

— С удовольствием, только объясните, почeму вы спрашиваете о нём в связи с фроляйн эф Гворг? Она не успела получить эту награду, хотя была безусловно достойна.

— Награду?

— Да, «Золотой камертон» – главная награда, которую мы ежегодно вручаем лучшим студентам, отличившимся в своих дисциплинах или разных творческих конкурсах. Да вон там, на полках – магоснимки, взгляните сами.

Он не врал, на полках в рамках стояли магоснимки улыбающихся молодых людей и девушек с камертонами в руках. Но именно в этот момент я почувствовала неясное беспокойство, какой-то зуд в кончиках пальцев и уверилась в том, что Клауфельд причастен к тайне исчезновения моей тётки.

— Иными словами, о портальном артефакте в виде золотого камертона,которым пользовалась фроляйн эф Гворг, вы ничего не знаете? - безразличным тоном спросил ищейка.

— Пресветлые Небеса, конечно, нет! Мы с фроляйн Тиффани были всего лишь преподавателем и студенткой, а такие отношения не подразумевают…

Вот оно. Этой маленькой оговорки оказалось достаточно, что бы понять, как работать с клиентом.

— Вы хотите сказать, что Тиффани была в близких oтношениях с кем-то другим? С герром Панини? Герром Блантом? Герром Фореску? Герром Лаурвальдом?

Ищейка понял и подхватил:

— Со всеми четырьмя? Или с молодым Эрихом Зюнцем?

— Вы сошли с ума? Да как вы смеете говорить такоė о прелестной юной девушке,талантливой студентке?!

— Так ведь вы молчите. И из вашего молчания складывается ощущение, что вы сами были в неё влюблены, – пожала плечами я. – Но без взаимности.

— В неё все были влюблены, - сказал ректор с явным нежеланием. – Просто какой-то магнетизм, я не понимал, что со мной происходит. Но я знал, это недопустимо, и боролся.

— А те четверо, что были убиты? Тоҗе боролись?

— Откуда мне знать, они со мной не делились .