Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 77 – Марина Эльденберт

Воздух вокруг становится красным, нечем дышать.

В меня втекают потоки драконьей силы, мне больше не кажется, что я нахожусь в костре, скорее, я сама – костер. Я единое целое с пламенем, и все, на что у меня сейчас хватает сил, это прошептать:

— Живи, пожалуйста. Живи!

Последняя осознанная мысль, за которой в меня ударяет мощь, какой я раньше не знала. Пламя во мне, и я на миг замыкаю эту силу внутри, чтобы позволить ей почувствовать клетку хрупкого тела.

А потом отпускаю.

В него.

Всю без остатка, отдаю всю себя.

Тело вытягивается струной, когда мощь собравшегося пламени ударяет Витхару в грудь.

Ответный удар пламени и сердца мне в ладонь отбрасывает назад, я слышу хриплый, горячий выдох и судорожный вдох. Вижу, как он выгибается всем телом, как освобожденное пламя рвется ввысь и, кажется, достает до неба. В такт этому пламени во мне дрожит маленький хрупкий огонек.

В ту минуту, когда я об этом думаю, низ живота пронзает тянущая, глубокая боль.

Кажется, к нам бегут (по крайней мере, я слышу голоса), драконы один за другим взлетают в раскаленное небо, набирают высоту и уходят в пустошь.

— Он жив! – слышу я изумленное как раз в тот момент, когда надо мной склоняется Бертхард.

Он на миг отворачивается, а я пытаюсь дотянуться до своего огонька. Пытаюсь коснуться его, но больше его не чувствую.

Для него это оказалось слишком. Для моего малыша.

— Лекаря! – кричит кто-то.

— Уже здесь…

— Сюда!

Витхар будет жить. Теперь уже будет.

Пламя драконов позволит ему справиться с любой раной.

Бертхард подхватывает меня на руки, и я снова кричу. На этот раз от дикой, скручивающей тело боли. Вижу его побелевшее лицо, расширенные глаза, в которых непонимание мешается с ужасом, но у меня нет сил даже на то, чтобы что-то сказать.

К счастью, эта пытка длится недолго: я теряю сознание, а прихожу в себя уже на постели.

Боли нет, и стоит мне открыть глаза, как из кресла поднимается женщина.

— Хотите пить, местари? – Она встревоженно вглядывается в меня.

— Нет.

— Как вы себя чувствуете?

Никак.

Я знаю, что это не совсем то, о чем она меня спрашивает, но не могу избавиться от этого чувства. Кладу руки на живот: совсем недавно там, где билась жизнь, сейчас пустота. Я чувствую только ее, и она разрастается во мне с каждой минутой все больше.

Я хотела избавиться от него, и я его потеряла.

Я думала о том, чтобы выпить настойку, я приняла ее из рук Мэррис, и расплата не заставила себя ждать.

Горячие слезы могли бы принести очищение, но слез нет.

Меня больше нет.

Я действительно отдала себя всю.

Эта мысль была такой горькой, такой болезненно-острой, что мне стало нечем дышать. Я поняла, что если позволю ей завладеть собой, если позволю себе провалиться в отчаяние, затягивающее меня как бездна, дальше действительно не будет ничего. Поэтому я села, стараясь не обращать внимания на головокружение, и так же быстро поднялась.

— Местари! – ахнула женщина. – Вам нельзя вставать!

Под моим взглядом она осеклась и тут же поправилась:

— Не стоит вставать. После того, что вы перенесли, кровотечение может открыться снова. Я отвечаю за вас. Местари, пожалуйста!

В ее глазах была такая мольба, что я нахмурилась.

— Отвечаешь – перед кем?

— Передо мной.

О, этот голос я не спутала бы ни с чьим другим даже в толпе. Даже когда минут десятки лет, я буду его помнить так же остро, как сейчас.