Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 38 – Марина Эльденберт

Грудь по-прежнему жгло, ладони горели, поэтому останавливаться было нельзя. Лишь на миг обернувшись, увидела, что руки хаальварнов лежат на оружии, – и прикрыла глаза. Нельзя показать им свое пламя. Нельзя показать то, что во мне есть сила. Это единственное, что может меня спасти, когда придет Горрхат.

Поэтому я танцевала с закрытыми глазами, чувствуя близость предавших моего отца воинов – и отступая. Вскидывая руки, чтобы задеть пальцами холодный, покрывшийся мхом и плесенью потолок, и опуская, чтобы развернуться.

Витхар не может меня любить.

Он не придет.

Нельзя любить одну и целовать другую.

Нельзя жениться на другой, если твое сердце бьется ради одной-единственной.

Нельзя.

Они просчитались.

Эта мысль снова собралась жаром в центре ладоней, и я с силой впечатала их прямо в пол. Накидка мешала, и я отстегнула ее, сбросила на пыльный тюфяк.

На миг приоткрыла глаза, делая глубокий вдох – и взмывая ввысь в беззвучном крике, который рвался из сердца.

Впервые в жизни охватившая меня безысходность оказалась сильнее меня, и горечь ее была словно сухие ветки в груди, заставляющая пламя ребенка разгораться все ярче и ярче. Уговаривать, просить, умолять сейчас было бессмысленно. Вместе со мной бился запертый, попавший в ловушку драконенок, чувствующий меня так же остро, как я его. Во мне же билась одна страшная мысль: не уберегла.

Я не должна была доверять Янгеррду.

Не должна была доверять Мэррис.

Никому.

Никогда.

Я всегда была одна, только так и спасалась, так что же изменилось сейчас?!

В отчаянии метнулась к стене, не рассчитав расстояние, ударилась о каменный стык, отпрянула, сжимая пальцы в кулак и делая выпад.

Витхар был прав.

Любовь – это слабость. Это глупость. Это чувство, которое лишает рассудка и воли.

— Если любовь дает нам силу, – говорю маленькая я, глядя на маму, которая по-прежнему улыбается, закусив губу, – почему я совсем не чувствую себя сильной? Ведь я люблю тебя, папу и Сарра. Еще няню, и Берта, и…

— Потому что сила, которую дает любовь, невидимая, и оттого еще более несокрушимая. – Мама притягивает меня к себе. – В каком-то смысле, Теарин, ты ничуть не слабее папы.

— Правда? – Я широко улыбаюсь. – Значит, я могу все-все-все?!

— Правда. Ты можешь многое. Прислушайся к себе – и поймешь.

И я застываю лишь на миг, чтобы услышать биение сердца. Оно отражается в том, кто должен жить. В том, кого я люблю, хотя еще ни разу не видела. В том, чья кровь сейчас подхватывает мой огонь, чтобы выплеснуться с ладоней в последнем резком выпаде, но…

Отступает.

Откатывает как волна, затягивая под себя камешки сомнений и боли, страха, неуверенности, отчаяния.

Я справлюсь.

Справлюсь. Справлюсь. Справлюсь.

Я твержу это себе до тех пор, пока внутренняя дрожь не сходит на нет, пока огонь не перестает жечь сердце. Пока я снова не начинаю чувствовать холод, исходящий от стен, и только тогда раскрываю глаза.

Сколько времени прошло, я не знаю. Хаальварны по-прежнему стоят у двери, не сводя с меня взглядов. Ладони сжаты на рукоятях мечей, которые они готовы пустить в ход в любой момент.

Я не умею обращаться с оружием и сейчас искренне об этом сожалею. Равно как и о том, что доверилась Янгеррду, но о том, что нельзя изменить, сожалеть глупо.

Мой единственный шанс на спасение – Горрхат, и когда он придет…