Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 250 – Марина Эльденберт

— Та-а-анни, – хрипло выдыхает Гроу, когда я усаживаюсь на его бедра прямо поверх джинсов. А потом смотрит мне в глаза и выдает: – Зажигалка.

От этой «Зажигалки» крышу срывает, как в старые добрые времена. Я почти рычу, впиваясь в его губы поцелуем, Гроу врывается в мой рот, а потом опрокидывает меня на спину. Щелчок молнии – и он с такой же яростной силой врывается в меня, отпуская пламя на полную. Мое пламя ударяет в его или его в мое, я впиваюсь ногтями в смуглые плечи и кричу от охватывающего меня наслаждения и единства. Огонь внутри бушует с такой силой, что пеплом разлетается все, что было до, и все, что будет после.

Остается только настоящее. Только здесь и сейчас.

Поцелуй обжигает губы, и низ живота тоже горит от яростных, сильных движений. Этот жар растекается по телу, расходится по нам, чтобы разомкнуть силу нашего пламени, а после снова объединить и рвануться ввысь, к потолку.

— Фи-ишечка, да? – спрашиваю не своим голосом: хриплым, низким, порочным.

Меня трясет от клубящейся в нас силы и от того, как мучительно-сладко нарастает внутри нечто новое, незнакомое, но безумно мощное – как ураган.

— Фишечка, да, – так же хрипло отвечает он.

Сумасшедший дракон, как есть: глаза полные зеленого пламени, радужки разбиты вертикалью зрачков. И в них, раскрывающихся до черных провалов, отражаюсь я. Сама не знаю почему, от этого сейчас сносит крышу даже сильнее, чем от скользящих по груди, цепляющих ее вершинки пальцев. И я раскрываюсь на полную, обнимаю бедрами его бедра, подаваясь навстречу снова и снова.

И когда пламя откатывается в нас, чтобы не перекинуться на стены, а после собирается тугим шаром внутри и освобождается огненно-водной вспышкой, я снова кричу. Кричу от наслаждения, впитывая дрожащее рычание и ругательства, срывающиеся с его губ, содрогаясь под ним, чувствуя, как содрогается он, вдыхая полной грудью наш общий жар. Нашу страсть. Наше одно на двоих дыхание и наше небо, которое сейчас переливается сотнями искр в затемненных изнутри стеклах.

— Та-а-анни, – повторяет он, заставляя меня вздрогнуть от резкой смены ощущений и неожиданной свободы там, где только что было чувство абсолютной наполненности.

— Джерман, – говорю я и вижу, как темнеют его глаза.

Его имя – это моя личная фишечка. Особенно если произнести его так.

Потом мы лежим на постели, и его пальцы выписывают узоры на моей спине. Мне так хорошо, что не хочется двигаться, но я знаю, что как минимум мне нужно в душ, чуть-чуть взбодриться. Иначе я провалюсь в сон, а этого делать никак нельзя.

— Ты правда думал, что мне может не понравиться твоя песня? – интересуюсь я, незаметно щипая себя за запястье.

— Правда. Если честно, мне было дико страшно. Страшно, что тебе не понравится. Страшнее было, только когда я думал, что потерял тебя навсегда и что ты меня не простишь.

Об этом он тоже спел.

Я тянусь за новым поцелуем.

— Теперь я буду звать тебя Мой Сумасшедший Дракон.

— Зови, как хочешь, – говорит Гроу, а потом переворачивается на спину и притягивает меня к себе. – Главное, больше никогда от меня не убегай.

— А я разве убегаю?

— Нет, но мне все время кажется, что ты хочешь.

— Тебе кажется. – Я повторяю пальцами темную дорожку волос на его животе. – Последний раз я злилась на тебя, когда решила, что ты узнал пол Вэйда.