Онлайн книга «Танцующая для дракона. Небо на двоих»
|
У меня был шок. Впрочем, нет. У меня был ШОК. Я просто стояла, хлопала глазами и не верила, что все это происходит со мной. Что голос Гроу – хриплый, тот самый, от которого сами отстреливаются трусы, льется в зал, обращенный ко мне. Не просто обращенный, он смотрел на меня, он пел для меня. И да, он действительно для меня дышал. Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен, Девчонка, родная, Как я тобою пленен… Расколом По небу Пройдется разлука с тобой. Не верю, Не вижу, Что может быть жизнь другой. Я помню О мире, В котором терял тебя. Я помню, Я знаю, Как страшно – жить не любя. Кажется, я забыла, как дышать. И вообще забыла, что мне полагается дышать, потому что отраженная в глазах Гроу боль ударила в меня с такой силой, что я обхватила себя руками. Не я одна: рядом со мной так же судорожно вздохнула Джамира. А дальше музыка обрушилась в зал нарастающим ритмом, и так же резко, отчаянно в нее вплетался его сильный голос: Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен. Девчонка, родная, Как я тобою пленен! Дыханье сорвется, Замрет мое сердце, Когда ты откроешь глаза. И утро начнется, И взгляд отзовется, И я так хочу сказать: Минут бесконечных Рядом с тобою, Ярких, безумных, живых, Мне хватит, и в небо С тобой мы ворвемся, Разделим его на двоих! Девчонка, в чьем сердце Рождается пламя времен. Девчонка, родная… Я твой сумасшедший дракон! Только твой сумасшедший дракон! Овации громыхнули так, что у меня заложило уши. Я стащила туфли и бросилась к сцене, и Гроу одним рывком подтянул меня наверх, минуя лестницу. А в следующий момент уже ворвался яростным, полным отголосков звучания его хриплого голоса и сумасшедшего огня поцелуем мне в губы. Мм… кажется, за эти годы я должна была вдоль и поперек изучить вкус его губ, но я все время нахожу в них новые оттенки. Сейчас это, помимо привычной горчинки сигарет, еще что-то странно-сладкое. Хотя почему что-то, это моя песня. Точнее, это его-моя песня, наша песня, та, которую он пел мне. И от этого мне самой хочется петь. Правда, я не уверена, что собравшиеся это переживут. Не уверена, что… Последняя мысль обрывается, потому что его язык касается моего, а в следующий момент новая волна аплодисментов заставляет меня чуть-чуть отстраниться. Несмотря на все наши годы, на наши ночи, на все наше, у меня сейчас горят щеки. Горят так, как если бы я глотнула чистого пламени. Впрочем, по-моему, я его глотнула. — Я сейчас выгляжу как фанатка, которая дорвалась до кумира, да? – интересуюсь я. — Ты выглядишь отпадно. Сейчас и всегда. Умопомрачительно. Сексуально. Тебе понравилось? Что? Он сейчас спрашивает, понравилось ли мне? Кому, простите, такое может не понравиться? — Гроу, я тебя покусаю, – говорю так же тихо, но вряд ли это кто-то услышит. Грохот аплодисментов не стихает. Такое чувство, что нас вызывают на «бис». — Надеюсь, – говорит он, – и все-таки? — Разумеется, мне понравилось! — Чудно, – выдыхает он. А потом притягивает меня к себе и смотрит в зал. Точнее, мы вместе смотрим, и кажется, что у меня сейчас сердце выскочит из груди. Потому что там – все мои друзья. Все, с кем я танцевала, спорила до хрипоты, те, кто меня поддержал, те, кто завалил совет директоров письмами с просьбой натянуть Гайера на глобус, когда он пытался отжать из моего гонорара денег. Не знаю насчет глобуса, но отжать у него ничего не получилось. |