Книга Мой лорд из другого мира, страница 93 – Марина Эльденберт

— Прыжки для химер то же самое, что для нас ходьба, — подтвердил профессор.

— Но дети не сразу учатся ходить.

— Правильно! Они учатся у родителей, копируют их движения.

Почувствуй себя младенцем. Только где найти химеру-папу или химеру-маму, которые бы все мне объяснили?

— Вы это видели? Наблюдали за обучением?

— Да. Я прожил в Долинах шесть лет, и, признаюсь, это было самое светлое время в моей жизни.

— Почему вы не остались? — Мне стало действительно интересно.

Артур Клайз искренне любил химер и посвящал им все свое время. Иначе такую книгу не написать. Да и сейчас глаза у него сияли.

— Ну а кто бы еще рассказывал миру про настоящих химер? — профессор усмехнулся, но как-то грустно, обвел руками захламленный кабинет. — Да, химероведение сейчас не самый популярный предмет, но в головы тех студентов, которые приходят ко мне, я стараюсь вложить все свои знания.

— Вашим студентам очень повезло, — улыбнулась я.

Клайз прочистил горло и вернулся к моему вопросу.

— Новорожденную химеру уводят в другой мир. Своеобразный ритуал, крещение. Это чуть ли не единственный прыжок, позволенный матерям-химерам в закрытых долинах Этрукка. Чтобы химерыш не боялся перемещений и увидел себя другим. Затем они возвращаются, и мать начинает готовить малыша к самостоятельным прыжкам. Вот тут самое интересное. Начинают они с не прыжков, а с переноса сознания. Это сложно объяснить…

Не сложнее, чем побывать в своей квартире и пощупать плафон. Вот, значит, что это было! Я перенесла лишь собственное сознание. То есть о возвращении домой пока можно только мечтать.

— Мать прыгает на расстояние от малыша, и ему приходится перемещаться за ней. Ведь летать он пока не может. Им управляет страх и любопытство.

— С этого момента поподробнее.

— Да, именно страх. Инстинкт выживания. Химерыш боится остаться один, поэтому изо всех сил стремится к самому родному существу.

Сердце забилось сильнее. То есть, мне нужно сильно испугаться и думать о маме?

Нет, чего-то этой картине недостает, какой-то малюсенькой детали…

— И все? — уточнила я. — У всех это получается?

— В большинстве случаев, — подтвердил профессор Клайз. — Если химера здорова, то она рано или поздно осваивает прыжки.

Значит ли это, что я дефективная химера? Надеюсь, все-таки просто неопытная.

Я подняла глаза к потолку. Он в точности повторял рисунок в коридоре: здесь было бескрайнее звездное небо, на котором, как светила, расположились химеры.

— Почему они меняют обличия?

— Это тоже инстинкт. Миры очень разные, и тело химеры, ее сущность, адаптируется к окружающей среде. Если мир слишком влажный и жаркий, то химера будет выглядеть как рептилия, если слишком холодный, то покроется шерстью.

А там, где много воды, превратится в водное создание. Я отыскала взглядом осьминожку.

— То есть все эти рисунки — фантазия художника? Домыслы? Или об этом рассказали сами химеры?

Профессор покачал головой.

— Это очень старинные изображения. Еще со времен освоения Неизвестных миров. Такими химер видели первые путешественники. Я собирал эскизы из их дневников. Но тех химер давно нет в живых, не говоря уже о людях.

Значит, они посещали Землю! Я не ошиблась.

— А ныне живущие химеры… жители Долин сами ничего не знают, им запрещено покидать резервацию. Материнский прыжок не в счет, он священный и очень личный. А стражи по долгу службы не дают интервью.