Книга Королевская магия, страница 51 – Марина Эльденберт

Всю свою жизнь я считала, что мой отец мертв, поэтому никогда не позволяла себе даже помечтать о том, как когда-нибудь его обниму. Частенько, с самого детства засматривалась, как семьи гуляют в цветущем парке или по берегу моря, как отцы подхватывают дочерей на руки, а те заливаются смехом. Смотрела и пыталась представить, как это могло бы быть – если бы папа не умер.

Как мы могли бы бегать по кромке воды, все вместе, или просто сидеть на расстеленном покрывале в парке, я бы делала нам бутерброды, а мама разливала сок. В моих мечтах никогда не было дворцовых и бальных зал, и уж тем более никогда не было королей с королевами, но… Мой отец – король Леграссии. Он умирает, и никто не может ему помочь. Наверное, неудивительно, что сейчас в моем сердце творился если не огненный шторм, то что-то очень к нему близкое.

А Райнхарт был тем, кто этот ураган раздувал.

— Алисия! – голос Зигвальда застал меня врасплох, или, если быть точной, когда Райнхарт подавал мне руку, чтобы помочь спуститься с подножки.

Помимо нас перрон был полон гвардейцев, а другие пассажиры поезда, которых к нашему вагону не подпускали, любопытно посматривали в сторону кордона.

— Как вам спалось? – поинтересовался его белосветлость, приближаясь к нам.

— Чудесно, если бы Эдер всю ночь не вздыхал над ухом.

— Вздыхал?

— Полагаю, скучал по Розе, – хмыкнул Райнхарт, не торопясь отпускать мою руку. Признаться, мне самой не хотелось отпускаться: от него веяло силой, уверенностью, а еще… мне действительно нужна была его поддержка. Именно его. Это я поняла, когда сорвалась у него с колен, но даже признание самой себе положение не спасало. Поэтому руку я все-таки отняла.

— Кто такая Роза? – полюбопытствовал Зигвальд.

— Мой маджер.

Маджеры спустились за нами: лев, как истинный мужчина, пропустил даму вперед, и теперь они стояли на перроне вдвоем, рассыпая золото королевской магии и привлекая к нам еще больше внимания. Особенно внимательно смотрел Ликровец: собрав свой хищный нос в клюв.

— Так значит, Эдер и Роза, – Зигвальд ухмыльнулся, сделав акцент на последнем имени. – Полагаю, дело ваших рук, Алисия?

— Скорее моего языка. То есть фантазии.

— В вашей фантазии я никогда не сомневался. И раз уж такое дело…

Я смотрела на Зигвальда, поэтому не сразу поняла, почему перрон так стремительно пустеет. Только потом, проследив мрачный взгляд Райнхарта, обернулась и увидела маджеров его белосветлости. На пассажиров они произвели неизгладимое впечатление: из оставшихся на перроне только один мужчина усадил на скамейку и обмахивал упавшую в обморок жену ее же веером. Проводники жались к вагонам.

Из оцепенения вырвал голос Зигвальда:

— Может быть, вы назовете моих?

— По-твоему, сейчас лучшее для этого время? – У Райнхарта резко обозначились скулы.

— По-моему, Алисии нравится давать маджерам имена.

Я поморгала. Существа взирали на меня спокойно, а судя по спокойствию Эдера и Розы, причинять кому-либо вред они точно не собирались. Вздохнула и внимательно взглянула на странных существ. Наверное, никогда не привыкну к тому, что они… такие.

Птицезмей наклонил голову, чешуя поблескивала на весеннем солнце, красные, как и жало у него на хвосте, глаза были почти скрыты под двойными тяжелыми веками. Паукообразный волк рассматривал меня, кажется, с не меньшим любопытством, чем я его.