Книга Надежда Феникса, страница 82 – Марина Эльденберт

— Вы можете не ходить, если не хотите, — напомнил мне Миранхард.

Да, да, помню. Алое сиринство здесь как Швейцария, нейтральное, в смысле, и никому не подчиняется. Но дело в том, что я хотела. Хотела поговорить с ним и расставить все точки над i, ё и прочими требующими того буквами. В конце концов, высказать ему наконец все! Действительно все, а не только то, что лежало на поверхности.

— Я хочу, Миранхард, — мягко коснулась его ладони кончиками пальцев.

— Что ж, — дракон неопределенно улыбнулся. — Тогда заранее желаю вам доброй ночи, Надежда. И приглашаю вас завтра на прогулку в ваши земли.

— С удовольствием, — искренне отозвалась я. Повернулась к своим: — Увидимся чуть позже?

— Разумеется, — улыбнулась бабушка.

Люба на меня не смотрела.

Я вышла в соседний зал, не в тот, откуда пришла, а в тот, где меня ждал Феникс. Точнее, должен был ждать. Прикрыла за собой дверь и едва успела сделать несколько шагов, искренне недоумевая, куда улетело его императорское величество, когда на мои плечи тяжело легли руки. Миг — и я оказалась прижата спиной к его груди.

От неожиданности я даже дыхание потеряла, тем более что дыхание Феникса обожгло. Скользнуло по коже, беззащитно не прикрытой слоями ткани, как в его замке, по шее и по плечам. Это короткое мгновение растянулось во времени, напомнив мне о несостоявшейся ночи, а заодно обо всем, что было до и после.

Дернувшись, я вывернулась из императорских рук и возмущенно уставилась на него.

— Вы меня с кем–то перепутали, ваше величество? — поинтересовалась я. — Сказали бы сразу, что ждете не только меня, я бы подождала за дверью, пока вы тут… развлечетесь.

— Издеваетесь, Надежда? — привычно потемнел и без того темный, с мерцающими искорками звезд, взгляд.

— Нет, удивляюсь. Как после всего того, что произошло, вам хватает наглости выдвигать мне какие–то условия и что–то от меня требовать. Не говоря уже о том, — я вздернула подбородок, — чтобы меня касаться!

— Вы серьезно собираетесь покинуть Эверон?

— Серьезнее некуда! — Я сложила руки на груди.

— Даже после всего того, что вам стало известно? — Он вплотную шагнул ко мне.

— А что мне стало известно? Что моя сила уникальна? Так ее нет, или она не хочет проявляться, чтобы не достаться вам! — Император потемнел лицом, а я продолжила: — Да, у вас тут красиво, но не более того. В своем мире я хотя бы чувствовала себя человеком, способным выбирать, а здесь за меня выбирают все, кому не лень. Решают, что мне надеть, как мне говорить, и прочая, прочая, прочая. Не говоря уже о вас!

Я посмотрела ему в глаза.

— Вы с самого начала решили, что я ваша игрушка. И нет бы просто средство достижения цели, но вам надо было приглашать меня на все ваши званые вечера, показывать, как зверька, а потом еще и… — Я не озвучила то, что хотела, но обида по–прежнему жгла. Хотя не уверена, что это была обида, это было нечто гораздо более глубокое. — Поэтому завтра я приму решение: Миранхард или мой мир.

Выдохнув все это, я глубоко вздохнула. Несмотря на жару, по коже бежал холодок, а еще почему–то становилось очень неуютно под этим взглядом. Как будто я обещала выйти за него замуж, а сбежала с его другом, прихватив все подарки и комнатную собачку.

— Понимаю, что вы обижены, Надежда, — спустя короткую паузу произнес император. — Но и меня вы тоже должны понять. Я первое лицо Эверона, и я никому не могу позволить говорить с собой в таком тоне, в каком говорили вы.