Онлайн книга «Надежда Феникса»
|
— Ты так соблазнительно краснеешь, Надежда, — произнес он настолько низко и хрипло, что я вздрогнула. Еще и это его «Надежда», а не привычно снисходительно–равнодушное «ларэй» подстегнуло воображение, нарисовав совершенно непристойную картину, в которой мы двоесплетаемся в объятиях, а он его повторяет. Снова и снова, на пике наслаждения. Ну и фантазии у вас, Надежда Игоревна! — Это закат, — не растерялась я. — И волосы. Цвет волос в солнечном свете отражается на коже. Дабы не рассуждать дальше на тему моей красноты, я взялась за ремень его брюк, а Феникс неожиданно перехватил мои пальцы. Коснулся их губами, снова прошив током, кажется, все мое тело. — Мы вроде собирались к делу переходить, — стараясь не растворяться в этих прикосновениях, прошептала я. — Мы и переходим. Или ты куда–то спешишь? Хочешь перейти на «ты» с его императорским величеством? Займитесь… в общем, скрепите свое деловое соглашение практикой. Он мне уже тыкает, и не заикается. А еще смотрит так, будто ему правда не все равно, и не нужна ему от меня только сила. Так может, стоит поддаться этой сладкой иллюзии? На одну ночь. Почему бы и нет. — Нет, — отозвалась в тон ему. — Нет. Никуда не спешу. Облизнула почему–то вмиг пересохшие губы и дернулась, когда он одним резким движением склонился надо мной, впиваясь в них. Это был ни на что не похожий поцелуй. Совершенно ни на что не похожий, глубокая, невыносимо–сладкая ласка, от которой я полыхнула еще сильнее. Вот только теперь не от смущения. От текущей по телу неги, от прикосновения обнаженной кожи к коже, от резкости напора, когда он коленом развел мои бедра. Таким, пожалуй, мог быть бы мой первый раз с любимым мужчиной… Я испугалась этой мысли гораздо больше, чем даже того, как откликалось на его прикосновения мое тело. Минуты назад я сравнивала его с музыкантом, и вот меня словно под него делали. Как уникальный музыкальный инструмент, который выдающиеся скрипачи или виолончелисты везде таскают с собой, и которые потом пылятся в музеях как «одни–единственные» и волшебные. — Х-хватит, — дернулась, когда поцелуй перетек на плечо, на ключицу, обманчиво–близко к такой чувствительной груди. — Нет. Мне так не нравится. Все! Феникс остановился столь же резко, сколь и поцеловал — после моего ответа. Глаза потемнели, искры погасли. От брюк он избавил себя сам, и теперь уже склонялся надо мной в той самой опасной близости, которая вот–вот сделает мужчину и женщину единым целым. Я даже чувствовала своим бедром то, что нас этим единым целым сделает, и от этого снова и снова кидало в дрожь. Не то потому, что хотелось почувствовать его в себе, не то потому, что я этого безумно боялась. В наш продвинутый век надо было быстрее прощаться с девственностью, тогда бы не тряслась сейчас, как осиновый лист. Особенно когда скользнула взглядом между нашими телами и поняла, что мало мне не покажется. Ладно. Хорошо. Спокойно, Надя. Все когда–то случается в первый раз. Феникс истолковал мое замешательство по–своему, потому что, приподнявшись на локтях, произнес: — Повторяйте за мной, ларэй. Да, лучше ларэй и на «вы». — Я… — Я… — Алая сирин, наследница Хиаэран Пятой… — Алая сирин, наследница Хиаэран Пятой… — По своей воле и из добрых побуждений соглашаюсь передать свою силу. |