Книга Надежда Феникса, страница 38 – Марина Эльденберт

Он даже шагнул к ней, как на аркане исходящей от нее солнечной силы, но вовремя остановился. Одернул себя.

Только же, только что сам говорил, что не притронется к ней после случившегося, а сейчас… Воистину сила голос и влияние сирин неповторимы. И ведь Фениксы защищены от их силы. Точнее, были защищены. На сто процентов, и даже столь сильное влияние, как у нее, прошло бы мимо него, как дуновение легкого ветерка. Сейчас же его тянуло к ней, тянуло с непреодолимой силой, которую он мог объяснить только одной причиной. Причиной, которую немедленно стоило устранить.

Вернув былую мощь себе. И Империи в правлении фениксов.

Будь прокляты все сирин, вместе взятые!

Нет, чарам этой девчонки поддаваться нельзя. И уж тем более нельзя потакать своей слабости, которая слабость, только слабость — и ничего кроме. Она должна вернуть ему то, что забрала ее прародительница, и она это сделает. На этом все.

— Пожалуй, вы правы, Надежда, — холодно — настолько, насколько это было возможно, отозвался Легран. — Завтра, если Дорран подтвердит, что с вами все в порядке, мы исполним нашу договоренность.

Ее улыбка померкла, и солнечное тепло, коснувшееся сердца, исчезло. Но так было даже лучше: вместе с ним исчезло это нелепейшее притяжение и очарование момента. Развернувшись, император вышел, коротко кивнув дожидавшемуся у дверей лекарю. Помимо лекаря, у дверей сирин теперь стояли четверо стражников, еще четверо стояли на балконе под ее окнами, четверо — направо по коридору и четверо — налево. Дополнительное сопровождение было выделено и ее сестрам, и бабушке, хотя, конечно, оно не гарантировало защиты, если предатель по–прежнему находился бы в замке.

Но, будь он предателем, он был бы уже так далеко от летней императорской резиденции, как только мог. Не говоря уже о том, чтобыповторно организовать кражу или покушение на сирин было чистейшей воды самоубийством, поэтому сегодня Легран был за нее спокоен. Сегодня. А завтра… завтра будет спокоен уже по другой причине, и вовсе не потому, что сирин покинет его замок.

Такое нельзя спускать никому.

А значит, все пройдут процедуру прикосновения к пламени Феникса. Заклинание древнее, и любой, кто хочет или когда–либо хотел, кто когда–либо собирался причинить вред императорской семье, станут заметны. Очень заметны.

С этой мыслью он направился к дальней лестнице, ведущей в подвалы. В самые дальние подвалы, где Виорган сейчас проводил допрос.

Надя

— Ух, и переволновались мы за тебя, Надюха! — Люба порывисто меня обняла, а потом отпустила. Хорошо, что отпустила, потому что несмотря на старания Доррана во мне еще слегка потрескивали ребра и побаливали уже зажившие царапинки. Ну как потрескивали и побаливали… насколько я поняла, это было нечто вроде фантомных болей, которые местный лекарь объяснил так: магия способна исцелить, но тело все равно будет «помнить» и какое–то время реагировать таким образом, как привыкло. Поскольку я из другого мира, и в голове у меня сидит, что на заживление глубокой царапины потребуется дня три, а то и все пять, а на заживление трещины в ребре — и того больше, мое тело может вести себя соответственно тому, что я думаю.

А может и не вести. В общем, чем скорее я подумаю, что на самом деле на мне уже все зажило (а на самом деле на мне уже все зажило), тем быстрее оно перестанет болеть.