Книга Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки», страница 68 – Марина Эльденберт, Галина Мишарина

Я прикрыла лицо ладонью, а он усмехнулся.

— Все, пойдем, нам надо переодеваться.

Мы заказали себе костюмы, чтобы встречать гостей — те самые, сказочные. Завтра на открытие должен был приехать профессиональный ведущий, и в целом праздник мы поручили тем, кто это делать умеет, но вот сегодня, именно сегодня, гостей должны были встречать и провожать Василиса Прекрасная и Королевич Елисей.

Мы шли переодеваться, и я думала, что настоящее счастье — это вот такие вечера, когда рядом человек, которого ты ждала всю жизнь, и бабушка, которая делает вид, что не замечает, как вы держитесь за руки. И не только.

— Знаешь, — тихо сказала я, — я все равно волнуюсь.

— Из-за открытия?

— Из-за всего. Хочу, чтобы все получилось красиво.

— А я хочу только одного, — сказал он и наклонился ближе, — чтобы ты улыбалась.

Я улыбнулась.

— Да, — сказал Елисей, — вот так.

И наклонился, чтобы меня поцеловать.

Ночь в Лузянках всегда наступает как-то особенно — не резко, а будто медленно опускается на землю, обнимая все вокруг. Звезды высыпают одна за другой, как бисер из рассыпанного ожерелья, а луна висит над рекой, огромная, серебряная, будто специально пришла посмотреть, как тут у нас дела.

Все уже разошлись: туристы спали в своих богатырских домиках, довольные и встречей, и пирогами, и медом. Бабушка сопела у себя в спальне, даже Елисей уехал к себе — довольный тем, как все прошло, но совершенно недовольный тем, что снова надо уезжать от меня.

Я лежала в своей комнате, но сон не шел. Что-то не давало покоя: тихое волнение, тянущее под сердцем, будто ветер шептал: «Встань, выйди». Это было не беспокойство, а именно предвкушение, то самое будоражащее чувство из детства, когда чего-то очень ждешь и знаешь, что оно завтра обязательно случится.

В сказках все заканчивается на «жили они долго и счастливо», но я-то прекрасно понимала, что с этого момента как раз начинается все самое интересное. И, хотя наша свадьба, после которой обязательно прозвучали бы такие слова (если бы мы были в сказке) еще предстояла, я все равно не могла избавиться от этого вот «продолжательного» чувства.

Поэтому поднялась, набросила на плечи бабушкин старый платок и вышла. Решила прогуляться до глэмпинга: Лузянки всегда были местом безопасным — по крайней мере, пока Кощеев на них не нацелился, ну а теперь этой опасности больше не было. Гуляй не хочу. Воздух был свежим, прохладным и пах осенней травой. Луна отражалась в воде, а вдоль берега тянулся легкий туман, серебристый, живой. И там, у самого края леса, я заметила огонек.

— Только не говорите, что это леший, — пробормотала я, но все равно пошла.

Чем ближе подходила, тем яснее слышала потрескивание костра и тихое бормотание. Конечно, Степанида. Кто ж еще в полночь сидит у воды и разговаривает с ветром?

Она сидела на пеньке, в теплой шали, с кружкой в руках и какими-то травами, выложенными вдоль высоченных камней у ямки костра. Лицо освещал огонь, и в этом свете Степанида казалась помолодевшей лет на двадцать и какой-то родной, будто сама осень решила у костра погреться.

— Не спится? — спросила она, не оборачиваясь.

— Откуда ты знаешь? — Я присела рядом.

— Я знаю все, что происходит под этим небом, — ответила она лениво. — Особенно если это касается тех, кто мне симпатичен.