Книга Стой, курица!, или глэмпинг «в гостях у сказки», страница 27 – Марина Эльденберт, Галина Мишарина

— Славно придумал, — сказала одна. — Не то что тот в прошлом году, с голубем, который сбежал.

— Голубь сбежал? — шепотом уточнил у меня Елисей. — Или фокусник?

Я пожала плечами.

— Вообще я думал, что деревенских удивить легко. А тут — фокус с картошкой!

— Ты еще попробуй нас удивить, — фыркнула я. — Вот ты хотя бы умеешь платок съедать?

— А вы съедали?

— На спор что не съешь. Машина мама медсестра, она нас всех хорошо помнит.

Фокусник поклонился, дети закричали «Еще!», но Игорь уже объявил:

— А теперь момент, которого ждали все! Хор «Соловейки с квашеной» выходит на сцену!

И бабушки, чинно поправляя сарафаны, двинулись вперед, как грозная артиллерия фольклора.

— Ого! — уважительно выдал Елисей.

Я ему подмигнула.

Пятеро бабушек в одинаковых красных сарафанах, с кружевными платками и серьезнейшими лицами запели так, что зашевелились волосы. Причем репертуар у них был разноплановый. Сначала — «Калинка», потом внезапно «Верни мне музыку», а завершили они это все переосмысленной версией «Despacito» с балалайкой.

— Мощно, — прошептала я Елисею. — У меня нервно дрогнула бровь на слове manuscrito.

— А у меня душа в пляс пошла, — хмыкнул он. — И кто сказал, что в деревне нет культурной жизни?

Следующим был баянист Ленька, местная звезда. Он вышел на сцену, присел на ящик и заиграл так, будто женится. Под его аккорды несколько молодых мам пустились в пляс, ребенок в комбинезоне пытался ритмично хлопать, а кто-то из мужчин пританцовывал, держа в руке литровую бутылку «Тархуна».

Когда на сцену вышел наш деревенский поэт Коля и начал читать авторское стихотворение («Скоро я спою рассвету, потому что ты — котлета…»), я просто села на лавку, чтобы не упасть. Елисей рядом тихо смеялся.

— Все, я больше не могу, — выдохнула я. — Это гениально.

— Да, — кивнул он. — Я готов инвестировать в этого парня. Главное, чтобы не пел.

Когда Коля закончил и ушел грызть семечки, на сцену бодро вышел Петька — тот самый подросток, вечно гоняющийся за нашей местной звездой Маринкой. На нем была бейсболка задом наперед, футболка с надписью «РЭП — это я».

— Дамы и господа! — заорал он в микрофон, вызывая хрип и пуканье звука. — Сейчас будет рэп-баттл!

Собравшиеся оживились.

— Кто против? — крикнул Петька, озираясь. — Где тут мой соперник?

Неожиданно для всех, отряхивая руки после пирожка с капустой, вперед вышел Виталий Игнатович, школьный бухгалтер. Тридцать семь лет, очки, клетчатая рубашка и борода, которая делала его похожим на Льва Толстого.

— Я, — сказал он, поднимаясь на «сцену». — Я тебе покажу рифму, сынок.

Петька начал:

— Йо, я тут самый главный, не лезь, Виталик, Твой стиль — как борщ с компотом: как-то банальненько. Я читал в TikTok’е, как качают районы, А ты читал «1С» и газету «Аргументы и факты»!

Толпа захлопала, Игорь мигнул гирляндой, словно поставив «лайк».

Виталий Игнатович поправил очки и сдержанно ответил:

— Ты тут флексишь, малец, будто ты мегазвезда, Но твой стиль — как козел: только блеет и мчится туда-сюда. Ты в рэпе — как утка в борще, не к месту, А я — как налог: придется платить, даже если не квест тут.

— Опа-а-а! — раздалось из толпы. — Виталий Игнатович, впер-е-е-д!

Петька не сдавался:

— Ты читаешь налоги, я читаю жизнь, Мой стиль острый, как серп, я рэпом дышу! У меня есть лайки, у тебя — старенький комп, Я вайблю на лавке, ты — на даче у тетки.