Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 43 – Майкл Скофилд

Не резко. Глубоко. Будто под кожей кто-то медленно затягивал узел.

Я подняла рукав.

Печать проявлялась снова.

Нерис тихо ахнула.

Дориан впервые увидел ее полностью и перестал улыбаться.

— Проклятие...

— Не надо, — сказала я. — Это не помогает.

Но боль нарастала.

Линии темнели, проступали четче. Круг. Разрыв. Три штриха. И новая тонкая ветвь вверх по руке. Такая же, как после приступа Каэла.

Я прижала ладонь к столу.

— Что происходит? — спросил Дориан.

— Печать отзывается на расчет.

— Бумага может так влиять?

— Не бумага. Знак. Если это часть того же обряда, он... узнает себя.

Глупо звучало.

Слишком почти как сказка.

Но магия редко спрашивала, насколько прилично она выглядит в объяснении.

Важно было другое: я чувствовала не голос, не зов и не предзнаменование. Только физиологический отклик дара на старый магический контур. Как кожа краснеет от яда, как кровь сворачивается от соли.

Реакция.

Не чудо.

— Мне нужна брачная чаша, черная соль и этот расчет вместе, — сказала я.

Варрен нахмурился.

— Это опасно?

— Да.

— Тогда зачем?

Я подняла глаза.

— Потому что, если печать связала мой дар с проклятием Каэла, мы должны понять, что она делает. Забирает силу? Искажает? Кормит болезнь? Без этого я буду лечить следствие и каждый раз платить рукой.

Нерис посмотрела на мое запястье.

— Оно растет.

— Я заметила.

— Вам нельзя продолжать без защиты.

— У вас есть защита от печати подмены, которую три года скрывали в брачном обряде драконьего дома?

Она сжала губы.

— Нет.

— Тогда начнем с горячей воды и бинта.

Дориан вдруг резко подошел к шкафу, достал бутылку и налил в стакан янтарную жидкость.

— Выпей.

Я посмотрела на него.

— Это что?

— Бренди.

— Я не лечу печать бренди.

— Жаль. Многие семейные проблемы Рейвардов мы лечили именно так.

— Заметно.

Он поставил стакан на стол, не настаивая.

— Тогда хотя бы сядь ровнее. Ты белая как стена.

Я хотела сказать, что стены в этом замке в основном черные, но Нерис уже взяла мою руку и начала осторожно осматривать печать. Ее пальцы были сухими, теплыми, профессиональными. Хорошие руки для целительницы, пусть и воспитанной при дворе.

— Кожа горячая, — сказала она. — Но воспаления нет. Боль глубокая?

— Да.

— Тянет к плечу?

— Пока до локтя.

— Пока, — повторил Дориан. — Прекрасное слово.

Я опустила рукав.

— Мне нужно к Каэлу.

Варрен сразу выпрямился.

— Приступ?

— Нет. Если печать реагирует на расчет, его кровь тоже может отозваться. Надо проверить до того, как он начнет гореть.

Мы пошли быстро.

Дориан хотел идти с нами, но я остановила его у двери.

— Нет.

— Он мой брат.

— И поэтому, если он увидит вас ночью с лицом человека, который нашел семейный скелет с подписью матери, у него поднимется жар еще до осмотра.

— У меня такое выразительное лицо?

— Сейчас — да.

Он выругался тихо и остался.

По дороге к покоям Каэла я думала о Морвен.

Не как о свекрови, которая ненавидела неподходящую невестку. Это было слишком просто. Леди Морвен не тратила бы черную соль, подменную печать и сожженные документы только ради того, чтобы избавиться от женщины без титула. Она могла сделать это куда чище: давлением, слухами, политикой, врачебными заключениями.

Нет.

Печать нужна была не для развода.

Развод был следствием.

Или прикрытием.

У дверей Каэла стоял страж. Увидев нас, открыл без вопросов. Хорошо. Значит, Варрен уже успел дать распоряжение.