Книга Во славу человечности!, страница 268 – Юлия Меллер

От обиды и злости хотелось что-то доказать, чтобы понял, пожалел о своём несправедливом отношении, но пришли мастера, чтобы выплатить налог, посоветоваться насчёт нового товара, узнать, какой спрос в других городах.

Потом пришли женщины-ткачихи пожаловаться на управляющего Сорина: он обманул с оплатой, а к главе города не пробиться с претензией.

На стройке ночью произошла кража. Кирам отправился разбираться и выяснил, что похитили две тысячи кирпичей. Смех и грех! По протоптанной тропинке выяснили, что похищенное находится во дворе трактира, сам хозяин не в курсе, откуда у него полный двор кирпичей. Отсыпающаяся после пьянки компания тоже не смогла ответить, зачем они всё это проделали, зато жаловались, что у них ломит всё тело.

Потом под городом оборотни-чистильщики обнаружили старинный склад. Пришлось сходить посмотреть. Остатки товара давным-давно прогнили, но само хранилище можно было почистить и использовать.

Целый день Аня провела вне замка и времени на эмоции не оставалось. К вечеру она едва волочила ноги и, как только пришла, сразу легла спать, не желая идти ужинать.

Утром она спокойно позавтракала, игнорируя холодную отстранённость верхушки оборотней. Очень хотелось им сказать, что они ведут себя как малые дети, но поблагодарила за компанию и ушла. Дел было полно.

Кирам тоже убежал по делам. Ему пора было съездить проверить своих людей у построенной конюшни, но для этого надо уладить все дела в столице. На нём обеспечение охраны правительницы, наблюдение за порядком у лейнов в городе, дисциплина на стройке тоже на его попечении, да и сопутствующих забот набирается много.

Только беты в замке и Гор вдруг оказались не у дел. Вся активная жизнь крутилась возле человеческой королевы, а раз они её игнорируют, то вроде как пусть она сама крутится. Она крутится, а они сидят и поглядывают друг на друга.

— Гор, я это… — начал Семич и замялся, — у меня там вкусные деревья для гусениц растут, так я это…

Бета не знал, как сказать, что принимает под свою опеку порядка ста лейнов, которые поселятся у него и будут разводить каких-то ценных червяков, из которых делают ткань. Кто будет носить такую гадость, он не знал, но его подружки уверяли, что дело стоящее и выгодное. Ему не жалко, даже интересно, но стыдно было признаться, чем займутся лейны у него на землях, вот он и молчал. Сейчас, когда Гор в ссоре с Анной, да ещё такой серьёзной, иметь тайну могло оказаться чревато, приходилось признаваться.

Бриз показал, что его тошнит, Клетч закатил глаза, показывая этим, что Семич пал ниже некуда со своими гусеницами-червяками, а Черен смотрел с подозрением: всё же не так давно у Семича был срыв, и кто знает, как это отразилось на его мозговой деятельности.

— Так, значит, это твои коконы гусениц заполонили самый лучший мой подвал? — возмутился Гор, вырвавшись из терзающей его тоски.

Ему Мина весь мозг проела, какую гадость они хранят у себя. Лейнки пытались объяснить, что это ценность, но как только оборотни слышат о том, что гусениц специально кормят, так убегают не дослушав. Семич не знал, его там коконы или нет, но на всякий случай кивнул, чтобы не досталось Анне.

— Фу, буду рад, если ты их заберёшь как можно скорее.

Семич снова кивнул.

Все сидели, нахмурившись, и наконец, Клетч заговорил о волнующем: