Книга Во славу человечности!, страница 185 – Юлия Меллер

— У вас нет врагов!

— Ошибаетесь! Чего стоят те девицы, что присоединялись к нам во время пути! Их отцы потеряли свои посты, и они вполне могут винить меня в этом.

— Но не вы же…

— Семич, вы же многое повидали и знаете, что ненависть часто слепа.

— Да, вы совершенно правы, мне ли возражать.

— Так вот, я допускаю, что в замке служит дальний родственник кого-либо из обиженных, или же чем-то обязанный им оборотень. Лично ему, может быть, нет дела до меня, но он выполнит чужое поручение.

— Я не думал об этом.

— Но опять же, ничего нельзя сказать точно, пока я не узнаю, как или чем меня травили. Мало какого-нибудь служащему желать выполнить чей-то наказ, он должен быть связан с кухней или подносить мне еду. Иметь доступ в мои покои.

— Но сейчас вы полностью оградились ото всех?

— Да.

— Я допрошу всех.

— Нет.

— Но почему? — удивился оборотень. — Это надо было сделать сразу, сейчас я не нахожу оправдания промедлению ответных действий, — Аня отвернулась, не сумев скрыть своей обиды и, видя некоторое непонимание мужчины, пояснила:

— Лорд Семич, тут так ловко сплелась ложь с правдой… ваш альфа считает, что я намерено ввожу его в заблуждения по поводу отравления и рушу устоявшийся порядок в замке.

— Но… — бета не выдержал и выругался, — я же вижу, как вы менялись тогда и сейчас. Мне, глупцу, нравилась ваша округлость, но Данияра очень хорошо объяснила, что это ненормально. Да и ваши глаза! Они были завораживающими, но сейчас я смотрю на вас и вижу, что те глаза будто с трудом видели окружающее.

— Да, я всё время забывала, где нахожусь, о чём разговор… требовались усилия, чтобы не упускать действительность.

— И Гор решил, что вы всех дурачили? Но это невозможно, я видел, как он был удивлён вашему виду. Он сам заподозрил неладное, вам ничего не надо было говорить!

— Вот! Смотрите, что получается: приехал хозяин, ему бы разобраться в том, что происходит, он готов это сделать, но вскоре меняет своё мнение на прямо противоположное. Вы его отговорили?

— Нет!

— Беты Черена не было, тогда к кому он ещё мог прислушаться?

— Чарна?

— Чарна, — повторила Аня. — Я ничего не понимаю, выхватываю кусочки из прошлого, настоящего, задаю вопросы — и всё время натыкаюсь на неё. Меня беспокоит даже тот момент, что я ей явно не нравлюсь, но она очень сдержанна. Вы говорите, что сильная волчица обязательно прямолинейна! Уверяю вас, Чарне есть, что мне сказать, но она обходит меня стороной. Это очень умно и дальновидно. И, простите, но ваша теория о слабых и сильных требует коррекции.

— Я совсем запутался.

— Как и я, — вздохнула Аня.

— Так что же мне делать?

— Прошу вас, не ворошите здесь, но найдите свидетелей прошлого. Съездите к старому бете, как его?

— Энир.

— Да, к нему. Он жив?

— Должен.

— Расспросите его подробно, но не делайте никаких выводов. Мы с вами потом всё рассмотрим со всех сторон. Если сможете, то лучше запишите то, что он расскажет. Возможно, вы найдёте ещё свидетелей.

— Все погибли в поединках.

— Все? Хм, прислуга?

— Но что они могут сказать?

— Видимо, в прошлом они что-то сказали, что позволило принять решение об охоте! Надо узнать, как вели себя Алья, Герм, Чарна? Чем они занимались в тот день, что ели, что сказали, какую роль в жизни молодых играла Чарна? Были ли в тот день гости в замке? Спрашивайте обо всём!