Книга Во славу человечности!, страница 184 – Юлия Меллер

Ей вот непонятно, как можно Алью считать слабой, если, будучи девочкой, она тащила страшного здоровенного оборотня-дядьку к себе домой. А если он такой же моральный урод, как все те, от кого её прятали? Ей ведь наверняка было страшно, но она притащила его, заботилась о нём! Сильная она или слабая?

О Чарне все говорят, что она сильная волчица, но Ане ли не видеть, что эта женщина себе на уме. Для всех она яркая и деспотичная, открыто выражающая своё недовольство, но есть ещё одна Чарна, которая скрыта ото всех, и вот вопрос, действует ли эта скрытная Чарна, и если действует, то как?

— Вы, лорд Семич, достаточно мне рассказали, чтобы понять, что давнишнее дело совсем не такое простое, как его всем показали.

— Может быть, — чуть подумав, согласился оборотень, — но на это могли быть причины — недоговаривать всем.

— Возможно, но, на мой взгляд, озвучена как раз самая ужасная версия и недоговаривать тут нечего. Могли бы скрыть, что на молодую жену альфы была устроена охота, но об этом все знают. Могли скрыть, что она отравила вожака, но об этом тоже все в курсе. Скорее всего, когда всё произошло, все были слишком потрясены и не стали ковыряться, выискивая другие версии произошедшего.

— Всё слишком очевидно, чтобы придумывать что-то другое.

— Милый Семич, — Аня развернулась к нему и ласково провела рукой по его щеке, — для многих очевидно, что мы любовники. Это бросается в глаза, и никто даже не считает нужным принюхиваться, чтобы убедиться в этом.

— Но это не так! — возмутился он. — Я был бы счастлив, но…

— Лорд, вы МНЕ пытаетесь доказать, что это не так? — насмешливо спросила Аня.

Они прошли немного.

— Я всё думаю над тем, что вы мне рассказали. Следуя вашей теории, Алья, слабая волчица должна была действовать осторожно и изворотливо. Но смотрите, что получается: всем известно, что она увлекается растениями, и тогда крайне глупо с её стороны травить мужа. Ей бы зарезать его или пришибить кувалдой, столкнуть со стены.

— Она была слабачка, — напомнил Ане Семич.

— Она могла сделать это с ним во сне, он же доверял ей.

Аня не стала расписывать более конкретно, как можно было бы безопасно для Альи разделаться с мужем, чтобы не пугать идущего с ней мужчину.

— Ну, не знаю!

— Вот и я говорю, всё как-то слишком очевидно и меня волнует вот, что: если тогда напрасно была растерзана жена вожака, то кто же убийца?

— Вы меня совсем запутали!

— Разве? Вы когда рассказывали мне давнишнюю историю, то я ясно ощущала, что в тех событиях полно клеветы и есть яд. Невольно подумала, что, находясь в замке, меня тоже кто-то искусно окутывает клеветой и использует яд.

— Вы хотите сказать, что в замке есть оборотень, который разбирается в ядах? — в его тоне сквозила невозможность этого.

— Ну, Алью растерзали за то, что она всего лишь сажала растения, а не демонстрировала всем, что разбирается в ядах или умеет их готовить.

Семич в упор смотрел на Аню и медленно произнёс:

— Вас всего лишь интересовала Чарна.

— Да. Теперь я знаю, что во времена тех трагических событий в замке было две девушки, которые жили в лесу и разбирались в травах.

— Вы подозреваете её?

Аня пожала плечами.

— Много лет назад уже поторопились обвинить оборотницу в преступлении. Я не хочу ошибиться, поэтому я ищу подсказки, которые точно указали бы мне на того, кто меня травил. Сейчас я думаю, что Чарна могла это сделать, но не стоит исключать какую-то незаметную фигуру, которая действует в своих интересах.