Книга Воспевая любовь, страница 312 – Юлия Меллер

— Почему оставил Веру на посту? Ты сказал, что она серьёзно пострадала.

— Она стояла на ногах, и сама так решила.

— Сама, сама, а ты не подумал о том, что она после случившегося не могла нормально соображать? А что, если Шторн, узнав о том, что не добил её, снова сунется к ней?

— Она выглядела вполне здравомыслящей, - буркнул Макет, - мне показалось, что ей не хочется вокруг себя суеты. А на посту достаточно воинов, чтобы защитить её.

Линей устало опустился на стул.

— Что с Пегим?

— Я ещё в дороге велел ребятам по возвращении сразу окружить Пегого, но ничего ему не говорить. В момент нашего прибытия он уже был в замке вместе с первыми людьми города. Те приехали договариваться, совместно жечь поселения оборотней!

— Ах ты ж, крысёныш! А у городских что, совсем ум отшибло войну затевать?

— Наш Пегий очень хорошо умеет убеждать и добиваться того, что хочет, да и лэру нашу в городе знают, не чужая.

— Ладно, что дальше?

— Городских мы оттеснили, сами окружили Пегого и смотрим на него молча. Он задёргался. Тут Мышь не выдержал и крикнул ему: «За что ты, мразь, так с лэрой поступил?» Пегий стал крутиться, а выхода нет, мы перекрыли. Юлить принялся, говорить, что ничего не понимает, а мы ему: «Жива лэра Ранс. И артефакты все при ней остались, на которых записано, как ты к ней подходил и избивал». Я вам, командующий, честно скажу, до последнего в душе не верил, что Пегий мог так опуститься. Мы ведь все жалели его, когда он попал к нам. Думали, не повезло парню с мстительным тестем, который обвинил его в убийстве дочери. Суд же решил, что он лишь частично виновен, а частично несчастный случай, а тесть всё якобы справедливости добивался, письма писал. Я теперь понимаю, что Пегий гораздо сложнее, чем он нам казался. Сложнее и хуже.

— Ты мне рассуждения брось, по делу давай!

— По делу? Стоило про живую лэру упомянуть и про артефакты добавить, так лицо его исказилось. Никогда не видел, чтобы так люди менялись! Страх, ужас, злоба...  до сих пор воротит, как вспомню! Он сразу понял, что ему лэру не простят, но не повинился, нет! Явил нам все свои обиды на Веру, жалуясь, что она не оценила его стараний, плевался на оборотней, что они ему жить мешают. Тошно слушать было, но надо было, чтобы городские всё увидели своими глазами, убедились, что напрасно доверились ему.

— Ясно. Где Пегий сейчас?

— Тут такое дело, - замялся Макет, - я его сразу осудил. Начал готовить его отправку в самую северную точку наших земель, пользуясь временными полномочиями, но ночью Пегий неудачно упал с кровати.

— Как упал?

— Насмерть.

— Ты куда его посадил, что он у тебя насмерть упал? – удивлённо открыл рот Линей.

— В камеру.

— И?

— Упал.

— Тьфу, ты! – сплюнул лэр-в. - Ты что, не мог проследить, чтобы он хотя бы по пути упал? Почему у нас в замке? Ты знаешь, какая бюрократия нынче в столице? Замордуют за Пегого!

— Ну, найдём, как оформить, - протянул Макет, - он же мог и от разрыва сердца умереть, когда услышал куда его отправляют?

— Вот так и оформляй! Может, лекаря пришлют, хоть какая-то польза от гниды будет. Но ты мне объясни, почему слухи о войне с оборотнями гуляют по сёлам?

— Так пока разобрались, страшные вести уже разлетелись! Дурное дело оно завсегда быстрое!

— Плохо. Только у нас появились совместные дела с оборотнями – и такая гадость случилась!