Книга Боярышня Евдокия 3, страница 15 – Юлия Меллер

— … привыкала, значит.

— Привыкала? — насторожилась боярыня. — К чему? К поездкам? Неужто ей уготовано как мужу моему мотаться по городам и княжествам? — воскликнула боярыня, готовясь по-бабьи завыть.

Еремей не ожидал, что невестка вывернет всё на свой лад. Глупая курица! Всё бы ей на насесте сидеть, да цыплят беречь! Дочь у неё другого полёта птичка, а невдомёк ей!..

— Ты не рада, что ль? Дуньку к делу государственной важности приспособили, честь оказали, а ты квохчешь...

— Чего ж мне радоваться? Или думаешь, я не знаю, что князь войной идёт на Новгород?

— Когда он ещё туда доберется, — мрачно буркнул Еремей, удивляясь осведомленности невестки и мысленно переименовывая её в гусыню.

Вот отойдет он сердцем и вернет ей именование лебедушки, а сейчас будет уткой! Это ж надо: князь ещё Думу не собирал по этому поводу, а народ уже всё знает и решил.

Милослава сердито смотрела на свекра. Ей не нравилось, что он спокоен и даже доволен. Неужели боярин не понимает, что Дуняшку нельзя оставлять без пригляда? Она обязательно наворотит дел, а если удержится, то обязательно ляпнет такое, что дела сами наворотятся.

Или батюшка Еремей забыл о внучкином выступлении перед купчихами в монастырской лавке, когда туда привезли «райские яблочки»? Не постеснялась ведь на лавку залезть и ораторствовать по всем правилам риторики!

Потом по всему городу женщины готовили сладости, соперничали в выборе лучших и открыли на торгу свой сладкий ряд. Вроде бы ничего необычного, но Дунька умудрилась заработать на всей этой суете и втянуть в судейство ближних боярынь княгини.

А чего стоит недавний тайный новостной листок от кота-Говоруна? Всего-то Машин Пушок поорал немного во дворе, не давая спать всей улице, а через пару дней люди читали кошачьи сплетни.

Кот сообщил народу о подсмотренном им нижнем белье для «пышных кошечек» и где его можно заказать. В этом же листке были высказаны сомнения о качестве мяса в пирогах на Даниловском рынке, разоблачалась ночная стража, пропускающая за взятки всяких проходимцев. Там же выдавались сведения о снах любимого всеми великого князя, которому якобы грезится большая площадка со множеством качелей! И изюминкой кошачьих сплетен стал укор отцу Варфоломею в его любви к сладким наливочкам.

И ведь Дунька не признаётся, что всё это её рук дело, а народ улыбается, верит, что она не причём, но почему-то у Милославы спрашивают, когда следующие сплетни будут от всеведущего котика.

Боярыня набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Вот обидится Дунька в твоём Новгороде на кого-нибудь, и всё с ног на голову поставит! Помяни моё слово!

— Всё сказала? — рыкнул Еремей.

Невестка обиженно отвернулась, но, к её удивлению, свекор не стал сердиться, а лишь тяжко вздохнул и Милославе стало жалко его. Теперь ей подумалось, что будь его воля, никуда бы он Дуняшку не отпустил, но раз сидит тут и говорит, что ей надо ехать, то значит, некуда было деваться… Да и прав он: князь оказал честь, выбрав дочь в сопровождающих Кошкину.

— Так что же, Евпраксия Елизаровна погостит у Михаила Олельковича и уедет? — уточнила Милослава.

— Вручит подарки и вернётся домой, — подтвердил Еремей.

— А Дуня при ней, значит?

— Сказано же, — буркнул он.

Невестка смотрела на него, смотрела, а потом к чему-то напомнила про вольности новгородские.