Книга Боярышня Дуняша 2, страница 149 – Юлия Меллер

Волков задумался, потом отогнал любопытную дворню и зашептал:

— Не надо возок. Мы инкогнито.

— Чего?

— Ну, ты же сама говорила, что инкогнито — это…

— Я знаю, что такое инкогнито, но причём тут ты?

— Так я ж тайную разведку чиню.

— Семён!

— Что?

Дуня хлопнула себя по лбу и посмотрела на синее небо, спрашивая: «За что?»

— Все тут знают, что ты боярич Волк, приехавший в гости к боярам Посниковым.

— Я никому не говорил и шубу снял.

— А шапку? А куда ты возвращаешься после своих делишек? Люди всё видят и идут к Посниковым спрашивать, не дурак ли ваш московский гость?

— Чё? Прямо так и спрашивали? — насупился Семен.

— Нет.

— А, ну ладно, — облегченно выдохнул.

— Другими гадкими словами тебя называли, но боярыня отвечала: «Простите дурака, он головой ударился в детстве и чудит»

— Всё шутишь?

Дуня всплеснула руками, но Семён уже осознал, что его «инкогнито» провалилось и разведовательская деятельность была на виду. Всё же его учили скрываться в лесу, а в городе он вообще мало жил и непривычно ему.

— Ну, хорошо, я научу тебя как надо, — почувствовав воодушевление, объявила Дуня и побежала просить полушубок у дворовых. По её размеру не нашлось, но так ей показалось даже лучше. Для Семена она спросила другую шапку и получила сильно поношенную и чутка подъеденную молью мурмолку.

Переодетые, они еле успели ускользнуть от Афанасия и других сопровождающих. Радостная и предвкушающая тайную операцию по опознании пропавшей Ксюши парочка, быстро шагала по направлению к церкви.

— Она там милостыню просит, — сообщил Семён Дуне. — Представляешь, родовитую боярышню заставляют на паперти стоять! — скрежетнул он зубами.

— Погоди, может, это не она. А если и так, то сам знаешь, от тюрьмы и сумы…

— Ты не понимаешь! Она не для себя просит, а других нищих кормит. Там целая шайка.

— Так уж и шайка? — Дуня насторожилась.

В конце девятнадцатого века шайки нищих существовали и были ужасающе жестокими, намеренно калечащими детей, чтобы им подавали, но сейчас их быть не должно. Нищие могут сбиваться в группу, представлять некоторую опасность, но воровать детей…

— Ну, может, не шайка, — пошёл на попятную Волков, — меня прогнали оттуда.

— Прогнали?

— Злые бабищи подняли вой, а мне что, воевать с ними?

— Так ты там уже засветился?

— Чего я сделал? Не понял.

— Сеня, чем ты слушал, когда я тебе рассказывала, как колобки проводят расследование? Они во время работы остаются в тени, а как только их увидели, опознали или прогнали, то это и называется «засветился».

— А, точно!

— Сделаем так: я без тебя пройдусь и погляжу на светленьких девочек.

Боярич вынужден был согласиться.

Они вышли к нужной церквушке и остановились. Милостыню просили всего несколько человек. Места было мало, да и служба сейчас не проходила.

Где-то в стороне проповедовал очередной расстрига, собирая народ, но скоро его погонят. Дуне хотелось послушать его. На её взгляд, он говорил всё то, к чему придут потомки, но сейчас церковь считает его речи вредными.

Дуня не спешила вставать на чью-либо сторону, понимая, что может кому-то и не нужны святые отцы, чтобы почувствовать Бога в душе, но подавляющее большинство нуждается в наставлениях.

И какую бы правду сейчас ни открывали расстриги, то была правда для личности, для повышения собственной ответственности перед богом, а для государства — ненужная ересь. С индивидуалистами оно не станет сильным и пропадет под напором стремительно развивающихся соседей.