Книга Тихая квартирантка, страница 85 – Клеменс Мишальон

— Слишком поздно, – говорит он.

Девочка возражает, что еще не поздно, собака еще дышит. Но он не слушает. Он встает, кладет руку на пояс. Только теперь ты замечаешь пистолет в кобуре. Обычно он не носит его дома. Должно быть, новая мера предосторожности, на которую его толкнуло происшествие в гостиной.

Сесилия поднимает глаза.

— Что ты делаешь?

Тот же вопрос застрял у тебя в горле. Он ведь не думает сделать это? Перед тобой еще ладно. Но перед своим ребенком?

Его пальцы сжимаются на пистолете. Каждый мускул в твоем теле натянут как струна.

— Иногда это самое гуманное, – говорит он. – Собака мучается. Ничего не поделаешь.

Девочка кладет руки на животное, голыми ладонями зажимая рану. Крови море – под пальцами, на руках до самых локтей.

— Она до сих пор дышит, – говорит Сесилия. Словно в подтверждение, грудная клетка собаки поднимается. – Пожалуйста, папа. Пожалуйста.

По щеке катится слеза. Она тут же ее вытирает. Кровь в уголке глаза, кровь на подбородке.

Он снова вздыхает, держа руку на пистолете.

— Я хочу этого не больше, чем ты. Но так бывает, когда животное ранено. И хотя все выглядит иначе, это милосердный поступок. – Он становится на колени рядом с дочерью. – Давай я вынесу ее наружу.

Неужели это действительно произойдет? И ты позволишь? Будешь смотреть, как собаку – милую собаку с круглым животом, белыми зубами и крошечными лапками – застрелят?

Сесилия снова берет животное. Щенок взвизгивает, словно умоляя тебя вмешаться.

— Положи его, Сесилия, – говорит он тихо.

Тот же приглушенный голос, почти похожий на урчание, который ты слышала в день похищения.

Именно эта мысль подталкивает тебя к действию: возможно, происходящее – во многом – похоже на то, что он чувствовал, когда собирался убить тебя.

— Она еще дышит.

Резкий поворот головы в твою сторону и пристальный взгляд, мол, «как ты посмела открыть рот?». Ты пожимаешь плечами: «Что я такого сказала?» Он возится с кобурой.

Ты продолжаешь:

— Она еще жива.

Сесилия смотрит на тебя. Ваши взгляды встретились впервые с того вечера в гостиной. С тех пор, как ты пыталась ее спасти, а она ответила криком. У тебя перехватывает горло при виде девочки – непримиримой, испуганной и решительной. Противостоящей воле отца.

Из глубины живота поднимается стыд, густой и горячий. Ты забыла. Ослепленная ненавистью и презрением, забыла все, что знала о ней и ее отце. Шаги в коридоре по ночам. Железную хватку, в которой он держит дочь. Все, что он делает, все, что скрывает от нее.

И вот она сидит на кухонной плитке с окровавленной собакой на руках. Ей тринадцать. Милая и добрая, она хочет спасти животное. Ее мама умерла всего несколько месяцев назад, жизнь перевернулась с ног на голову, а девочка все еще стремится творить добро. Возможно, ей необходимо кого-то любить. Она одинока. Тебе это известно. Возможно, ей нужен компаньон. Который ответит взаимностью. Который не причинит вреда.

Ты делаешь шаг вперед, вклиниваясь между Сесилией и ее отцом. Ваши взгляды скрещиваются. «Не делай резких движений». Ты опускаешься, чтобы поближе рассмотреть рану. Выглядит паршиво. Переживет ли собака такую кровопотерю? Ты не уверена. Но попробовать стоит.

Что-то вспыхивает внутри. Ты отчаянно нуждаешься в возможности возрождения. В доказательстве того, что в этих стенах раненые могут вернуться к жизни.