Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 420 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Она будет считать себя жертвой великой несправедливости. И не ошибется. Однажды она узнает историю целиком. Но не сейчас.

Свободной рукой ты указываешь на дверь.

— Пошли.

Сесилия переводит глаза на собаку. Ты уже готова повторить: «Я сказала, пошли», однако девочка берет себя в руки.

О чем ты умалчиваешь: «Я хотела бы взять собаку». Надеюсь, вы с ней еще встретитесь.

Сесилия спускается по лестнице. Тебе даже не нужно ее торопить, тянуть или дергать, прижимать пистолет к боку. Ей тринадцать, а ты взрослая с оружием, и ее безответность ломает тебя, уничтожает с каждым шагом.

— Стой, – говоришь ты.

Остановка на полпути вниз, чтобы заглянуть в гостиную.

Пусто.

— Давай.

Вы добираетесь до задней двери.

— Вот как все будет, – объясняешь ты. Шепотом, сутулясь, желая исчезнуть. Он может быть где угодно. – Мы пойдем к машине. Ты – прямиком за мной. Без фокусов, понятно? – В твоем голосе нотки мольбы. Происходящее дается нелегко. – Я тебе доверяю.

Сесилия всхлипывает. Слезы катятся по щекам. Ты хочешь сказать: «Я все понимаю. Честно говоря, удивлена, что ты так долго держалась».

Но вместо этого внушаешь ей быть сильной.

— Мне нужно, чтобы ты была смелой. Понимаешь?

Вытирая щеки тыльной стороной ладони, Сесилия кивает.

Ты крепче сжимаешь пистолет. Быстрый взгляд в окно. Ничего. Все во дворе перед домом, веселятся, не обращая внимания на грандиозный побег, разворачивающийся внутри.

Пусть так и будет.

В этот момент ты прыгаешь.

В этот момент – полная неизвестность.

В этот момент планеты сходятся, и ты обретаешь свободу.

Я осматриваю ванную комнату. Магазинное мыло, свежевыстиранные полотенца. В шкафчике под раковиной – бутылки с хлоркой. Он любит чистоту в доме так же, как я – на кухне.

Я выхожу.

Она ушла. Я снова одна.

Дверь под лестницей. Она шла оттуда.

Что она там делала?

Я открываю и вижу пролет бетонных ступенек.

Внизу выключатель. Я щелкаю.

Это подвал. Чистый, но неуютный; складная мебель, лампочка.

Пахнет приятно. Как его шарф, как изгиб его шеи. Здесь пахнет им.

Спортивная сумка засунута под верстак. В дальней части комнаты штабелями составлены коробки. Наверное, остались после переезда.

Кончиком пальца я провожу по большим корявым буквам, нацарапанным в спешке: «Кухонные принадлежности», «Книги» и, словно заклинание, «Кэролайн», «Кэролайн», «Кэролайн».

Его жена. Та, с кем он должен был встретить смерть. Которая дала и получила обет. Которая родила ему ребенка, подарила самые счастливые дни в его жизни. Которая…

Звук позади. Шорох подошв по бетону.

Проклятье.

Я не слышала, как Эйдан открыл дверь. Не слышала, как спускался по лестнице. Но он прямо здесь, в нескольких дюймах от меня; взгляд его прекрасных глаз такой пронзительный, что мне хочется попросить его отвернуться, оставить меня одну. Но я не могу, потому что вторглась в дом. Проигнорировала его просьбу. Пошла туда, куда не следовало, и потеряла право что-либо просить.

— Как ты здесь оказалась?

Он спокоен. На лице – намек на улыбку. Ему любопытно, говорю я себе, просто любопытно узнать, что я здесь делаю.

— Искала туалет, – вру я.

— И решила, что найдешь его в подвале?

Повисает молчание. Потом прекраснейший звук: он смеется, и я смеюсь над собой, над своей очевидной ложью, над чудесным чувством облегчения, согревающим меня с головы до ног.