Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 411 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

— Мы могли бы организовать все на улице. Двор такой красивый. – Судья наклоняет голову. – Можем использовать обогреватели из внутреннего дворика ресторана. Повесить рождественские гирлянды. Я сделаю глинтвейн. Мы обо всем позаботимся. Будет красиво.

Он обдумывает предложение.

— Вы видели дом? У него такой грустный вид… Единственный на улице без гирлянд. Я никого не виню. Они переехали сюда не в самое лучшее время. Думаю, им нужна капелька помощи, чтобы они почувствовали себя как дома. Начали копить приятные воспоминания.

На этот раз судья улыбается. Он в деле.

— Хорошо. Идея неплохая. Поговорю с Эйданом, сообщу, что от него ничего не требуется.

— Отлично. – Я широко улыбаюсь. – Хотя ему, вероятно, это не понравится. Вы же знаете, какой он. Никогда не останется в стороне. Всегда и во всем должен помогать.

Судья усмехается, мол: «А то я не в курсе». Я добавляю ему ирландский кофе, и он поднимает чашку за нашего дорогого друга.

— Нужно успеть до Рождества, – говорю я, завинчивая крышку на бутылке «Джеймсона».

Судья кивает.

После его ухода я кладу руки на стойку, обдумывая случившееся. От нехватки воздуха у меня слегка кружится голова.

Эйдан.

Его дом, его очаг.

Мы будем там, вместе. И я достучусь до него. Попаду прямо в сердце.

Ты всегда знала, что он за человек. Знала, что он сделал и когда. Но ты не видела их лиц. Не вызывала призраков этих женщин, не держала в руках остатки их жизней.

Ночью они являются к тебе. Те, что были после. Говорят: «Ты допустила, чтобы мы умерли. Ты должна была его остановить. О чем ты только думаешь? Почему не убежала? Почему не рассказываешь о нем миру?»

Ты отвечаешь, что тебе жаль. Что все не так просто. Пытаешься заставить их взглянуть на вещи с твоей точки зрения. «Вы же знаете, какой он. Я должна все делать правильно. Один неверный шаг – и тебе конец».

«То есть виноваты мы? Считаешь себя такой умной, а нас – идиотками, которые умерли?»

Ты пытаешься объяснить: «Я не это имела в виду. Я бы никогда так не сказала. Разве вы не знаете, что я на вашей стороне?»

Спустя некоторое время женщины перестают отвечать. Даже когда они уходят, ты не можешь уснуть.

С тобой все ясно. А вот Сесилия… Какое у нее оправдание? Почему она как в воду опущенная?

За ужином, когда тарелка пустеет, девочка поворачивается к отцу.

— Неужели нам никак не отвертеться?

Он вздыхает. Видимо, разговор уже не первый.

— Это знак вежливости, Сесилия. Иногда люди пытаются сделать для тебя что-то приятное, и с твоей стороны будет вежливо позволить им это.

— Но ведь сейчас рождественские каникулы, – не отступает она. – Может, они оставят нас в покое хотя бы во время каникул?

Он хмурится.

— Слушай. – Тоном папы. – Я весь день работал. Я устал и не хочу обсуждать все заново. Ты им нравишься. Я им нравлюсь. Они считают нас приятными людьми и решили организовать нам вечеринку. Я тоже не в восторге. Но так устроена жизнь.

Сесилия смотрит в сторону. Она знает – все вы знаете, – кто выиграл, но он все равно продолжает:

— Помнишь, как нам достался дом? Благодаря судье. Он подергал ради нас за кое-какие ниточки, потому что мы ему нравимся. Легче идти по жизни, если нравишься людям.

— Просто… Обязательно делать это прямо здесь? Во дворе? – бурчит дочь.