Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 351 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Там я по-прежнему могла ее видеть. Как она сидит со мной на диване, пока я смотрю утренние мультики по субботам. Показывает перед зеркалом в ванной, как собирать волосы в хвост. Читает мне первые три книги о Гарри Поттере, а позже – лежит рядом, когда я читаю следующие четыре самостоятельно. Поет саундтрек к «Гамильтону» на кухне, с деревянной ложкой или лопаткой вместо микрофона, соревнуясь со мной в том, кто безошибочно исполнит My Shot и Non-Stop.

В новом доме мамы больше нет. Никогда не было.

Снова только мы с папой.

Вернее, я, папа и Рейчел. И кто бы ни был следующим в этом списке, так как папа, судя по всему, к кому-то подкатывает.

Вот что я думаю.

Я думаю, папа сложный человек. Ему нелегко жилось. Он никогда не говорит о своем детстве, и подозреваю, оно было довольно паршивым. Папа хотел стать врачом, но стал морским пехотинцем, потому что чувствовал долг перед родиной, а еще потому что… Не знаю… Стать врачом непросто. Как правило, это удел людей с деньгами и родственными связями, а у моего отца не было ни того, ни другого.

Несмотря на все, он хорошо устроился в жизни. С моей мамой они обеспечили благополучную жизнь мне. Всякий раз, когда мы с ним спорили и маме приходилось восстанавливать мир, она говорила: «Твой папа обожает роль отца». И это правда. Ему нравится быть моим отцом. Он возит меня всюду. Покупает одежду. Готовит. Беспокоится о том, что у меня в голове. Учит меня. Хочет, чтобы я знала то, что знает он.

Просто я чувствую себя неполноценной. Как если бы подвела нас двоих (в чем?) и теперь он вынужден привлекать всех этих друзей, чтобы заполнить пустоту.

Может, хреново так думать… Прошу прощения.

Я знаю, что он тоже ее потерял.

Итак, кроме нас с папой, есть его женщины, и чем больше людей крутится рядом, тем сильнее мое одиночество.

Возможно, так и задумано. Возможно, я должна извлечь из этого урок. Что в конце концов единственный человек, на которого действительно можно рассчитывать, – это ты сама.

Эйдан Томас вошел в мою жизнь. Не знаю, как так получилось, но, похоже, он вовсе не против.

Мое сообщение о краснохвостых ястребах встретило самый горячий отклик. С тех пор мы постоянно переписываемся. Разговариваем целыми днями. На работе я ношу телефон в кармане фартука. Проверяю его под стойкой в перерывах между заказами. В ванной. На заднем сиденье в машине Эрика. Когда чищу зубы перед сном и первым делом с утра. Без конца прокручиваю в голове последнее сообщение.

От краснохвостых ястребов мы перешли к другим хищным птицам и к остальной фауне в долине Гудзона. Потом круг тем дополнился работой, городом, едой, погодой. Эйдан присылает мне фотографии интересных птиц. Мы обмениваемся рецептами. Каждое утро он спрашивает, как у меня дела, а по вечерам желает спокойной ночи. Интересуется, как я справляюсь в ресторане: он слышал, что работа адская. Все нормально? Я рассказываю ему свой сон: череда запертых дверей в темном коридоре. Он ищет толкование в интернете. «Закрытые двери, судя по всему, означают некое препятствие у тебя на пути. С другой стороны, открытая дверь символизирует новый этап в жизни, позитивные перемены. Ты уверена, что все двери были закрыты?»

Эйдан набирает слова полностью. Никаких «оч» вместо «очень», «спс» вместо «спасибо» и «кст» вместо «кстати». Все предложения начинаются с заглавных букв и заканчиваются точками. Он редко использует смайлики, вкладывая в них особый смысл.