Книга Синдром убийцы. Комплект из 4 книг, страница 119 – Алекс Михаэлидес, Майк Омер, Лиз Ньюджент, и др.

Увы, Алисия все выдумала. Горько и обидно, что она, не стесняясь, лгала мне в лицо. На долю секунды я задумался, уж не проверка ли это? Если да, то Алисия сильно пожалеет – не на того напала!

Я не произнес ни слова. И тут, совершенно неожиданно, первой заговорила она.

— Я устала.

Я молча кивнул.

— Давайте продолжим завтра, – предложила Алисия.

— А есть продолжение?

— Да. Последняя история.

— Отлично. Значит, до завтра.

Юрий, который дежурил за дверью, отвел пациентку в палату. А я отправился к себе в кабинет.

Как уже упоминал, за долгие годы практики я привык немедленно фиксировать на бумаге все, что говорилось во время сеанса, сразу по его окончании. Точность записей сказанного за эти пятьдесят минут имеет в работе психотерапевта ключевое значение. Иначе часть деталей забывается и передача эмоций выходит неполной.

Я уселся за стол и быстро записал все, что произошло сегодня между нами с Алисией. Закончив, взял отчет о сеансе, направился в кабинет профессора Диомидиса и постучал в дверь. Никто не отозвался. И снова. Я деликатно подергал ручку двери. Кабинет оказался не заперт. Профессор дремал на узенькой кушетке.

— Профессор! – осторожно позвал я. Он не проснулся. Тогда чуть погромче: – Профессор Диомидис!

Он рывком сел на кушетке и сонно уставился на меня:

— Что случилось?

— Мне нужно с вами поговорить. Или зайти чуть позже?

Диомидис тряхнул головой, прогоняя сон.

— Устроил себе маленькую сиесту. После обеда я немного дремлю, иначе к вечеру хожу вареный. К сожалению, возраст требует… – Профессор зевнул и поднялся. – Проходите, Тео, садитесь. Судя по вашему виду, дело не терпит отлагательств.

— Так и есть.

— Алисия?

Я кивнул и расположился на стуле напротив рабочего стола. Диомидис уселся за стол: его волосы сбились на одну сторону, глаза все еще были сонными.

— Может, мне все-таки зайти попозже? – вежливо спросил я.

— Нет, – ответил он, наливая в стакан воды из графина. – Теперь я окончательно проснулся. Выкладывайте, что там у вас?

— В ходе сеанса мы с Алисией много говорили, и мне очень нужен ваш совет.

— Ну-ка, ну-ка… – Диомидис мгновенно оживился, в глазах засветилось любопытство.

Я зачитал профессору свои записи, повторяя слова пациентки как можно точнее: следивший за ней незнакомец ворвался в дом, взял Алисию в заложники, а потом выстрелил Габриэлю в голову.

Когда я умолк, профессор долго молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Извлек из ящика стола коробку с сигарами и серебристый нож-«гильотину». Не спеша просунул кончик сигары в отверстие ножа и отсек.

— Давайте начнем с контрпереноса, – наконец произнес он. – Расскажите о своих ощущениях, прямо с первых минут сеанса. Что вы испытывали, когда Алисия стала рассказывать о случившемся в ночь убийства?

— Наверное, любопытство, волнение и даже страх.

— Был ли это ваш страх или отражение эмоций Алисии?

— И то и другое.

— Чего же вы боялись?

— Трудно сказать. Возможно, неудачи. Слишком многое я поставил на карту.

— Понимаю… Какие еще возникали ощущения?

— Фрустрация. В ходе сеансов с Алисией я очень часто испытывал это чувство.

— А злость?

— Пожалуй.

— Как раздраженный отец, который не может найти подход к трудному ребенку?

— Верно. Я хочу помочь Алисии, но не уверен, хочет ли она моей помощи.