Книга Наследие белого дракона, страница 130 – Ада Лисовская

— О Боги, прекратите! И… − я запнулась, несколько раз моргнув. – Я вас видела. Видела там. Это вы кричали и дрались со стражей, когда сотни бездарных спускались в портал!

Я изумленно ахнула, увидев в старухе ту прекрасную девушку с красной копной волос и веснушчатым лицом. Милостивая Праматерь, насколько же стара она была?!

— Вечная принцесса Драмия, одинокая в веках и оплакивающая своего жениха, − грустно улыбнулась старуха, ставя склянку с приправой на место. – В тот день я совершила самую страшную ошибку в жизни, и даже мои глаза на уберегли меня от неё.

— Вам не поверили, − сглотнула я, вспоминая слова Агнесс. Взбалмошная принцесса пыталась сорвать божественную волю и спасти возлюбленного. – Там… Там был ваш…

— Сын повара и служанки, − ухмыльнулась старуха, облизнув потрескавшиеся губы. – Долгие годы мы лишь бросали друг на друга взгляды украдкой, а когда решились − стало слишком поздно. У богов есть для тебя лишь одна истинная судьба, и в этом я убедилась. Не утеряй свою, вестница.

— Так вы отпустите меня? – я с надеждой посмотрела на неё, но Драмия была уже где-то далеко в своих воспоминаниях. Настолько далеко, что мне пришлось потрясти её за плечо. – Поможете найти выход из леса?

Она нахмурилась и внезапно стала серьезной:

— Для начала ответь, как ты попала в день разделения миров?

— Я не знаю. Я была там с маленькой девочкой… Её мама состояла в Совете.

— Как её звали? – спросила Драмия, и я облизнула губы.

— Мора. Мать истязала её, хотела вытравить из неё особый дар, держала в огне и пыталась проникнуть им под её кожу, – я поёжилась под спокойным взглядом старухи. – Я видела, как слабеет разум девочки, я была ею, её глазами, я знаю всё. Её заставили думать, что она ущербна. Что её ледяной дар проклят.

— Лёд? Мора? – Драмия на секунду задумалась, а потом покачала головой. – Я не знаю никого с этим именем. А подобный дар… Мои глаза бы увидели его, девочка.

— Я не придумала это! – закричала я. Будто сомнения старухи могли повлиять на существование Моры. – Её брата, как и вашего жениха, изгнали в Низший мир. Или и вовсе убили Блэдрейны.

— Блэдрейны стремились защитить бездарных, а не убивать их, – махнула рукой старуха. – Ты бы знала, если бы была там.

— Боги, я не знаю! Я видела то, что видела она! А Мора была ребёнком, она еще не понимала всего! Просто маленькая испуганная девочка! Я… Я знаю, что Совет заставил императора Драххтариуса разделить миры и сослать туда бездарных, но…

— О нет, − покачала головой Драмия, нахмурив выцветшие, почти прозрачные брови. – Совет желал вовсе не этого, дитя.

— Но ведь…

— Разделение – воля моего давно унесенного пламенем отца. Его сердце было слишком мягко, а быть может, слишком любило меня, чтобы сделать то, что они планировали. За это я ему благодарна.

Я уставилась на неё, пытаясь понять. Очищение… О нём говорила мать Моры.

— Они хотели искупить грехи, − сказала я неуверенно, покосившись в сторону комнаты, в которой хранился камень. – Вернуть расположение Праотца…

— Как, глупая вестница?

Я сглотнула, а потом с ужасом вспомнила слова Агнесс, что Мора подслушала на самом последнем Совете. Прямо перед тем, как бездарных вместе с её братом сослали вниз, а её мать сожгла себя.

— … зажгут Сферу подобно солнцу и вернут расположение богов. Во славу Праотца следы греха должны быть стёрты с земли, в которую посеял он плоды своей крови. Огонь – это свобода и искупление!