Книга Наследие белого дракона, страница 129 – Ада Лисовская

Милостивая Праматерь, неужели этот камень и воспоминания сломали его? Я видела в нём невообразимые ужасы, но даже не знала тех, на кого смотрела. Кайонел же знал.

Я подошла к нему сзади и обняла, почувствовав, как напряглась его спина. Хотела бы я забрать его боль себе.

— Я должен идти, − сказал Кайонел и отодвинулся, убирая мои руки. – Ты останешься здесь.

— Что?! – я уставилась на дракона, но он лишь мотнул головой. – Куда ты собрался? Я пойду с тобой.

— У меня нет ни времени, ни желания спорить, − рявкнул он. – Если не вернусь через три дня, значит не вернусь никогда. Не смей покидать этот лес. Безопаснее места в Сфере не отыскать, поверь мне.

— Ну уж нет! – я уперла руки в бока и нахмурилась. Ох, Праматерь, отпускать его в таком состоянии… Я буду худшим человеком в Сфере! – Я иду с тобой.

* * *

Я остервенело била кулаками в дверь кладовки и слушала удаляющиеся шаги драххового дракона. Да чтоб ему икалось всю дорогу! Чокнутый! Почувствовал себя монаршей особой, подлец.

— Выпустите меня! – закричала я, став к двери спиной и принявшись бить в неё уже ногами. – Идиот! Самоубийца!

Снаружи молчали.

Могла ли подумать я, находящаяся в плену на чужой земле в чужом доме, что буду колотить в дверь не пытаясь сбежать от Кайонела, а стремясь увязаться за ним следом? Желая помочь? Да никогда.

— Старуха!

Я выдохлась довольно быстро. Голова еще трещала от воспоминаний той беловолосой девочки, поэтому я просто присела и облокотилась на дверь спиной и затылком, пытаясь унять боль. Почти сразу вспомнилось, как Мора сидела в сыром подвале месяцами, вбирая холод в своё сердце и сливаясь с ним воедино. Он единственный лечил её. И вовсе не делал плохой, как считала её мать. Он был другом.

Я сделала глубокий вдох и прислонила ладонь к стене. Если бы я только могла быть рядом с ней… Я бы утешила её, забрала от безумной матери и согрела в своих объятиях. Забрала бы её боль себе, забрала её страхи и печали. Всё, лишь бы не видеть её мокрое от слёз лицо с полубезумной улыбкой возле пепелища её матери. На кладбище сожженных заживо слуг, в которое превратился дом её Рода. Сожженных или стертых в порошок её льдом тех, кого огонь её матери не успел добить. Я до сих пор слышала в голове их крики и никогда уже не забуду. Мора была совсем ребёнком. Она не хотела никого убивать, я знала это.

Ей было больно. Очень долго и очень сильно. А такая боль имеет свойство вырываться наружу, обращаясь болью тех, кто рядом.

Мора тонула в страданиях, а потом вернула их миру стократ.

Внезапно опора из-под моей спины исчезла и я с визгом упала назад, чтобы лицом оказаться едва ли не под подолом у старухи.

— Милостивые боги, − завизжала я, отбиваясь от её платья, и осуждающе смотря снизу вверх, пока она ухмылялась. – За что?!

— Ты чего там забыла? – спросила старуха, шаркая к шкафу со склянками.

— Вы меня тут заперли! – завизжала я еще громче, но уже от возмущения. – Сговорились и заперли.

— А, мальчик. Он уж ушел.

— Куда? Я видела членов Совета, ему с ними не совладать! Что он задумал? Мне нужно за ним!

— Угу, сейчас, − промычала старуха, разглядывая баночки одну за другой и ставя на место. Быть может, хочет дать мне какое-то зелье, что поможет Кайонелу? – Тебе нравится паприка?

Я уже аккуратно тянула руку к зелью, как вдруг осознала сказанное Драмией.