Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 29 – Сергей Изуграфов

— Красавица, что тут скажешь, — проследив за восхищенным взглядом друга, согласился Манн. — Ты же на Паросе впервые? Понимаю твое состояние. Здесь много церквей. Есть одна и вовсе уникальная. Настоящий шедевр! Считается старейшей в Греции христианской церковью. Кстати, она до сих пор действует, там идут службы. Сходи, внутри тоже есть на что посмотреть. И кладка, и фрески, и иконостас…

— Что это за церковь? — поинтересовался Алекс, не в силах оторвать взгляда от прекрасного древнего храма.

— «Экатонтапилиани» — это по-гречески. Ты же, вроде, учишь? — хитро прищурился Манн.

— Сто… сто дверей?

— Именно. «Церковь Богородицы стовратной». Или «Храм Панагии о ста вратах». Она единственная не белая, а сложена из разноцветного камня. И хоть старейший православный храм в Греции, между прочим, действующий до сих пор, заметь! Построен здесь Святой Еленой — матерью императора Константина в четвертом веке. Да, да, того самого! Храму, слава Богу, уже полторы тысячи лет, вот так-то! Да ты не туда смотришь, Саша! Во-он она, на том холме, чуть правее, видишь красный черепичный купол?

Храм Панагия Экатонтапилиани, Парос.

— А почему «стовратная»? — спросил Алекс, остановившись и внимательно рассматривая храм.

— Считается, что у храма — а там не только церковь, но и баптистерий, даже монастырский двор с кельями — ровно девяносто девять открытых дверей. А есть одна тайная, скрытая от общего взора, — пояснил Манн. — Так вот, по легенде, сотая дверь обязательно явится православным верующим сразу же после того, как Константинополь снова станет православным. И откроет им божественные тайны, что пока скрыты. Но ты же понимаешь…

— Ясно, — кивнул Смолев. — Думаю, что это произойдет не скоро. Боюсь, «наши турецкие партнеры» — как говорят политики — не согласятся отдать Стамбул Греции за «здорово живешь» и только ради того, чтобы у храма открылась еще одна дверь. Видимо, еще тысячи полторы лет придется подождать.

— А эта церковь никуда и не спешит, — кивнул Манн, заходя в таверну и выбирая столик в тени. — Мы все уйдем, а она будет стоять, как стояла. Она-то не спешит, а вот у нас с этим делом, Саша, сроки начинают поджимать. Девочка, меню принеси нам, красавица, будь добра! И кувшинчик белого вина домашнего сразу, — обратился генерал по-гречески к официантке в таверне у самой кромки морского прибоя, когда они уже уселись на удобные плетеные стулья за стол, застеленный белоснежной скатертью.

Когда улыбчивая черноглазая гречанка принесла меню и поставила на стол запотевший глиняный кувшин с вином, Виктор Манн довольно крякнул и разлил вино по бокалам.

— Ну, Саша, будем здоровы! — он поднял свой бокал и с наслаждением его пригубил. — Уф-ф-ф, жарко… Холодное вино сейчас в самый раз! Ты давай выбирай! Я их меню наизусть знаю.

Смолев быстро пробежался взглядом по меню. Морепродуктов, пожалуй, у них больше: кальмары, каракатицы, осьминоги, лобстеры, креветки, мидии, одной рыбы девять сортов… Все есть: сибас, морской окунь, солнечник, рыба-меч, акула, барабулька, кефаль, даже треска в кляре с чесноком и стейк из тунца. Он вспомнил, что за всей этой неразберихой с найденным катером они с Петросом и Соней так и не обсудили с капитаном Василиосом, где же им найти поставщика морепродуктов на ближайшее время, пока Никос не ходит в море. Вопрос решать надо срочно, иначе уже послезавтра на кухне «Афродиты» морепродукты закончатся. Он вздохнул и отодвинул меню.