Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 146 – Сергей Изуграфов

— Не знаю, не могу сказать, это уже точно к искусствоведу, – помотал головой Смолев. – Может было несколько одинаковых картин? У Ван Гога такое сплошь и рядом. Он одну натуру писал раз по пятнадцать. Те же «Подсолнухи» или «Портрет доктора Гаше». А своих автопортретов у него более тридцати. Кстати, о «Подсолнухах»! Ну точно: в 1988 году из музея в Амстердаме, судя по этим записям, «ушли» три картины на общую сумму в сто миллионов долларов, одна из них – «Подсолнухи» В.Г. – Ван Гога! Все ясно, как Божий день!

— Пожалуй, – продолжил Манн, в возбуждении меряя кабинет широкими шагами, – я с тобой соглашусь! Да тут просто картотека крупнейших краж шедевров за последние тридцать лет! Отправлю своим девчонкам в Афины: пусть нам по каждому случаю справочку подготовят! Смысл мы поняли, они до конца расшифруют и соберут побольше информации. Выходит…

— Выходит, что смерть Альберта Шульца напрямую связана с выставкой картин, – продолжил за другом Смолев. – Не удивлюсь, если завтра на твой запрос придет ответ, что он был не только журналистом, писавшим об искусстве, но также и арт-детективом, который проводил свои независимые расследования, а потом публиковал их в СМИ или выпускал книги. Подозреваю, он «раскопал» в этот раз что-то очень весомое.

— Да, я скорее в этом даже уверен, – согласился Манн, снова усаживаясь в кресло. – Он что-то знал, этот Шульц. Или кому-то очень сильно мешал. Или мог помешать!

— А чем и кому он мог так помешать, чтобы его необходимо было застрелить за день до выставки импрессионистов, общей стоимостью в миллиард долларов? – мрачно проговорил Смолев. – Витя, ты не хочешь позвонить министру? Мне кажется, что у тебя уже достаточно оснований полагать, что вокруг выставки что-то затевается. Сперва информация о том, что у картин сменились собственники, потом – что шедевры скоро поступят на «черный рынок», теперь – труп арт-детектива с пулей в затылке. Я лично в такие совпадения не верю!

— Я тоже не особенно, – кивнул Манн, что-то напряженно обдумывая. – С другой стороны, смотри, преступники тоже не идиоты. Решить обокрасть выставку, стоимостью под миллиард – надо же в голове иметь что-то? Зачем им труп журналиста за день до открытия? Ведь и ежу ясно, что это вызовет подозрения у полиции, – та сразу начнет «рыть землю», искать связь между Шульцем и выставкой, к которой они меньше всего хотели бы привлечь внимание со стороны компетентных органов. Ну так ведь? Или я не прав?

— Возможно, у них просто не было другого выхода? – пожал плечами Смолев. – А что, если Шульц что-то знал и шантажировал кого-то? Чтобы не сорвалось все мероприятие, они «убирают» Шульца, делают, правда, это грубо, согласен. Он вполне мог бы «сорваться с обрыва» или «случайно» утонуть в море, – дело такое! Мало ли обрывистых круч на острове, поехал с фотоаппаратом, нога подвернулась, а с тридцатиметровой высоты – да на камни!.. «Не повезло»! Так нет же – пуля в голову! Почему они его так показательно и вызывающе убивают? Кому и что они хотят показать? Такое ощущение, словно они ничего не боятся! Словно терять им нечего! В то, что с Шульцем поработали «любители», – я не верю. Это что-нибудь да значит!

— Да, несомненно, – подтвердил Манн.

В этот момент раздалась трель телефонного звонка – вибрировал настольный аппарат. Алекс нажал на кнопку «громкой связи».