Онлайн книга «Смерть на Кикладах»
|
Апелла машинально подождал, пока тонкой ароматной струйкой из кувшина вино заполнит дно чаши, и нетерпеливо вскинул чашу ко рту, плеснув содержимое туда, внутрь, как в жерло вулкана. И сморщился. Это хиосское вино, что осталось со вчерашнего дня, вызвало в нем непонятную злобу и раздражение. А ведь вчера он гордо угощал им своих гостей, возлежавших в триклинии, и хвалился его качеством, хвастался богатством и коммерческой удачей. Самонадеянный глупец! Любой из его вчерашних гостей, втайне ненавидя удачливого выскочку, всадит теперь ему нож в шею. Бесплатно. А уж за деньги, что положены по проскрипциям… Осознав это, он чуть снова не завыл, но сдержался, хоть и сорвал накопившуюся злость на виночерпии. — Что даешь ты мне, раб? Кислятину для свиней? – взвизгнул он, багровея потным лицом. – Засеку! Подай фалернского! Живо! Да не забудь добавить меда! И сними этот идиотский венок! Бежать! Бе-жа-ать! Лихорадочно пульсировала мысль в его голове. У него есть от силы время до рассвета. Потом за ним придут. Что он там наболтал вчера этим гостям? Ах, да, что он отправляет корабль и уезжает через пару дней в Кампанию, в свое имение. Собирался сначала в Помпеи, забрать выручку за вино, что поставлял он в большом количестве в местные трактиры. Теперь туда путь заказан. Имение, поместье, рабов, – все заберут в казну! Все богатство, что копил годами – развеется, как дым. Он едва снова не завыл от жалости к себе. Глотнув медовой горечи пятидесятилетнего фалерна, Апелла закрыл глаза и почувствовал, как обжигающий ком, прокатившийся по пищеводу до желудка, наконец-то согрел его внутренности, и зубная дрожь вдруг прошла вместе с судорогой, что ломала его члены. Он расслабился, и сознание его постепенно прояснилось. Какой же он тупица! Корабль! У него ведь теперь есть корабль! Готовый к отплытию и ждущий только его слова, чтобы пуститься в путь. Набитый под завязку товарами и подарками для правителей в Эфесе – втором по величине городе Республики. Амфоры с маслом и вином из Кампаньи, одного фалернского из кладовых фамильного поместья патриция с южного склона Палатинского холма – двадцать амфор. А сундуки с драгоценностями и оружием? Подарок правителям Эфеса в обмен на возможные услуги в будущем от сенатора Катилины. Будущем? Апелла судорожно вздохнул – вздох был похож скорее на всхлип. Все, нет будущего! Никакого будущего больше нет у его патрона! И если Апелла будет сидеть здесь и рыдать, то и у него никакого будущего тоже не будет, к авгурам[24] не ходи! Этот корабль теперь принадлежит ему, Апелле! Справедливая компенсация за все его потери. И никакое это не предательство. Игра проиграна! Что значат набранные в спешке два легиона Сергия Катилины против двадцати шести легионов закаленных в битвах бойцов Сената, объявившего Катилину «врагом отечества»? Ничего! Апелла очень хорошо умел считать. Апелла был не дурак. Недаром он так обогатился на торговле. Даже меньше, чем ничего. Его бывший хозяин уже мертвец, просто он еще этого не знает. Но звериное чутье Апеллы рисовало ему картины ближайшего будущего в самых кровавых красках. Патрицианская гордость не дает его господину сбежать. Катилина будет биться до конца во главе двух своих жалких легионов и погибнет на поле боя. Но Апелла отнюдь не гордый! |