Книга Остров Спящей Женщины, страница 93 – Артуро Перес-Реверте

И так же непринужденно она сейчас повернулась, направилась в маленькую уборную и зашла туда, не закрыв за собой дверь. Внутри стояли биде, умывальник и фаянсовый унитаз, на который она присела без стеснения, как будто была одна. И уже оттуда, слегка расставив ноги и справляя малую нужду, окинула безразличным взглядом барона, который сидел на табурете у окна с трубкой в зубах и, равномерно окутываясь дымом, наблюдал за этой сценой. Такое происходило не впервые, но при других обстоятельствах. Тогда, много лет назад – лет, которые Кательосу теперь казались столетиями, – он часто подходил к ней и меж мокрых ляжек глубоко вонзался в ее горячее влажное устье. И стремился проникнуть не столько в безоговорочно предоставляемое ему тело этой женщины, сколько в ее таинственные мысли.

Когда она поднялась, по внутренней поверхности бедра одна капелька скатилась до колена. Не вытираясь, все с той же непринужденностью, Лена сняла с вешалки возле кровати шелковое кимоно. Потом взяла с ночного столика пачку «Рэли», лежавшую рядом с романом Габриэле д’Аннунцио, который все никак не могла дочитать, вытащила сигарету. Только тогда Кательос наконец пошевелился. Встал, подошел к жене и, чиркнув спичкой, дал ей прикурить. Лена, не возражая и не благодаря, задумчиво глядела на него сквозь первые колечки дыма.

— Наверно, съезжу на Сирос, – неожиданно сказала она.

Кательос сохранял спокойствие. Помахав в воздухе горящей спичкой, погасил ее и положил в пепельницу поверх окурков. И ограничился вопросом:

— Сегодня?

— Не знаю… Сегодня или, может быть, завтра… Смотря по обстоятельствам.

— Каким именно?

Она смотрела на огонек сигареты, словно в нем ища подходящие слова. Потом чуть сузила глаза и кивнула, как бы давая утвердительный ответ на таинственный вопрос, сформулированный где-то в глубинах ее существа.

— Может быть, приглашу с собой этого испанца, если служебные обязанности ему позволят. – Она сопроводила эти слова взглядом, безупречно и напрочь лишенным всякого выражения. – Согласится, как ты думаешь?

Барон медленно вынул изо рта трубку. Есть люди – их немного, но они есть, – способные улыбаться, когда их ведут на эшафот.

— Надо быть сумасшедшим, – вежливо и мягко ответил он, – чтобы отказаться.

В первых солнечных лучах Золотой Рог делался красноватым, а ближе к вечеру обретал золотистый оттенок. Сальвадор Лонкар не уставал дивиться, как благодаря причудливой топографии этого города цвета, оттенки, расположение теней меняются в нем постоянно, – невозможно хотя бы десять минут оставаться под одним и тем же светом. Стамбул для любого пейзажиста, подумал Лонкар, – это сущий кошмар.

— Холодно, – сказал Антон Солёнов.

Рассвело лишь час назад, и солнце еще невысоко стояло над азиатским берегом Босфора. Вода, взвихренная катером, который курсировал от Галаты до Эюпа и обратно, была темно-розовой. Над рыбачьими баркасами и тяжело груженными каиками, сновавшими во всех направлениях, кружили чайки.

— Мерзостно капиталистический холод, – добавил русский.

Представитель «Совфрахта», заслонявший Лонкару вид на город, зябко втянул голову в плечи, спрятал щеки в каракулевый воротник пальто, а шляпу нахлобучил до самых бровей, мохнатых и белесых. Лонкар, сунувший руки в карманы плаща, а шею обмотавший шарфом, рассмеялся сомнительной шутке. Они сидели плечом к плечу на последней деревянной скамейке у самой кормы катера, а оказались здесь после того, как агента Республики по телефону пригласили на эту встречу. Русский прибыл из Эюпа и, не сходя на берег, теперь плыл назад. Пассажиров в этот час было мало, так что свидание можно было счесть конфиденциальным.