Книга Остров Спящей Женщины, страница 47 – Артуро Перес-Реверте

Здесь-то получше будет, подумал он, не мучаясь угрызениями совести, чем в окопах Университетского городка.

— Вот это жизнь, – удовлетворенно сказал он вслух. – И помирать не надо.

Ордовас выразил согласие с этим мнением. Чтобы протрястись после трапезы, они шли по берегу вдоль крепостной стены – пузатый и осанистый республиканец с зачесанными назад прилизанными волосами и маленький тощий франкист с бритой лисьей мордочкой. За старинными византийскими камнями, где среди развалин росла смоковница или ветвился виноградный куст, через открытые двери в полутьме видно было, как люди играют в карты или в нарды, перебирая янтарные четки, а у порога мирно дремлют уличные псы. В своей каморке цирюльник при свете масляной плошки брил клиента.

— Ты, наверно, слыхал про морской бой у мыса Мачичако, – сказал наконец Ордовас.

За весь вечер он впервые упомянул о гражданской войне. Не в их обычае было путать работу и удовольствие.

— Вспомогательный флот басков отличился, – кивнул Лонкар.

— Ты вправе гордиться. Две ваши рыболовные шхуны, вооруженные жалкими пушчонками, на равных сцепились с крейсером «Канариас». И одна пошла ко дну, не спустив флаг. Даже турецкие газеты написали об этом. Неплохо, а? Особенно если вспомнить, что вы, большевики, настоящего моря не нюхали и плещетесь в пресной луже… Впрочем, эти баски – красные только снаружи. К мессе ходят и вообще – другую музыку играют.

Лонкар взглянул на него насмешливо:

— А ты, Пепе, к мессе, что ли, не ходишь? Фашистам рай и так обеспечен, да? А здесь, на Пере, есть католическая церковь, которая бы тебе подошла.

— Она бы подошла, да мне-то на кой дьявол идти?

— Ну, вашего-то славного вождя, чтоб он сдох, епископы выносят под балдахином, а он не возражает.

— Каждый на свой лад с ума сходит, – равнодушно ответил Ордовас. – У нашего – такие вот фу-ты ну-ты атрибуты.

— Да уж вижу.

— Только ты разговор-то не переводи, не надо. Я говорю, что ваши баскские моряки – исключение, которое только подтверждает ваше правило. И вдобавок хозяин одного такого корыта – откуда-то из Мурсии или вроде того.

— Есть правила, состоящие из исключений. Дай нам время.

— Какого тебе еще времени, если ваша эскадра из гавани носу не кажет, а миноносец «Хосе Луис Дьес», который не выходит даже на рыбалку, окрестили «Пепе Портовый»^[36].

— Преувеличиваешь.

— Я преувеличиваю?.. Теперь, после того как вы перебили почти три сотни офицеров и старшин, эскадрой командуют комитеты, выбранные из темной матросни, вот как на броненосце «Хайме Первый», – уголовного сброда, криминального отребья, которое гораздо грабить и шляться по картахенским борделям, но не умеет ни морскую карту читать, ни секстаном высоты брать… Чему удивляться теперь? Вам наплели басни о броненосце «Потемкин»? А вы и уши развесили.

Лонкар в последний раз пососал сигару, бросил окурок и остановился, чтобы растереть его подошвой.

— Если память мне не изменяет, – сказал он спокойно, – а она мне верна до гроба, мы ликвидировали кадровую сволочь, высокомерных барчуков, которые пытались снюхаться с Франко, чтобы свергнуть Республику, и сделали бы это, если бы остались в живых.

— Если бы да кабы… Экипажи взбунтовались.

— Что ж, не повезло этим аристократишкам, – едко засмеялся Лонкар. – Раньше начнешь – раньше кончишь. Кто рано встает, тому святой Карл Маркс подает. Вы, что ли, лучше?! Расстреляли тысячу матросов, машинистов и комендоров. Форменную резню устроили.