Книга Соловьи не поют зимой, страница 73 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

Инчэн поцеловал её, скрывая выступившие на глазах слёзы, и прижал к себе.

— В тебе проснулось наследие Великого Предка, Надя! Теперь у нас одна жемчужина на двоих…

— Господа, — прервал мастер Тиссонай эту милую сцену, смахнув слёзы, — главу клана необходимо доставить домой.

— Я могу его вылечить, — опомнился дракон, но Тиссонай выставил руку вперёд.

— Нет, задета жемчужина, она может быть повреждена. Я должен его осмотреть, но здесь…

— Я перенесу его, — сказал Инчэн, — если вы заберёте девушек. Я жду вас в особняке Драконов.

Инчэн оказался на месте раньше остальных, сразу собрал прислугу и раздал распоряжения, а сам остался с дядей. Тот уже пришёл в себя и прерывисто дышал.

— Ты… — прошептал Тай Лун, и Инчэн сглотнул, ожидая отповеди. Он склонился к дяде и с удивлением услышал тихое: — Ты… можешь… жениться. Если тебе… принесёт это счастье.

— Я счастлив с ней, — заверил его Инчэн, но дальше разговор они не продолжили.

В коридоре послышались шаги, и вскоре в комнате появился мастер Тиссонай, а за ним Пан Чжэнь и Надя.

— Звёздочка остаётся здесь, — сказал он, кивая на имуги, а вы двое оставьте нас.

Инчэн нахмурился, но у него не было причин не доверять Фениксу. Да и само недоверие в сторону этого великого человека казалось немыслимым, но Пан Чжэнь… Тиссонай вздохнул.

— Слово Феникса, я взял вашу подругу в ученицы. Мы спасём твоего дядю.

* * *

Надя долго находилось в странном состоянии переплетения тихого восторга с радостным удивлением, нового осознания себя с острой памятью о мучительном страхе за Инчэна. Она даже не могла ничего говорить, лишь прислушивалась то к драконьей жемчужине, пульсирующей теперь у неё в груди, то к нарастающей неведомой силе, то к любимому голосу — казалось, она его не наслушается… Надя старалась не думать о том, что для неё он мог замолчать навеки.

Когда Инчэн привел невесту в свою комнату, и они наконец-то остались наедине, Надя облегчённо выдохнула. Осмотрелась с любопытством быстрой пташки. Классический китайский стиль она видела только в кино и на картинках, и по-настоящему это было ещё красивее — преобладание дерева во всём, золотисто-коричневые и красные тона, приземистые этажерки и шкафы, панно и ширмы, расписанные цветущими ветвями деревьев и диковинными птицами… Но больше всего заинтересовала Надю кровать, на которой для двоих достаточно места.

Девушке все ещё не хотелось говорить, но прикосновения нежных губ и тонких пальцев зазвучали вместо слов, будто Соловушка завела неслышную, но такую пленительную песню. Она провела ладонью по щеке Инчэна, поцеловала его в уголок губ, в подбородок, спустилась к шее… И, словно в очередной раз убедившись, что он — здесь, что он — с ней, наконец отпустила от себя недавно пережитое потрясение.

Распустила волосы, наскоро заплётенные в свободную косу, радуясь тому, как молодой дракон смотрит на их белопенный душистый водопад, хлынувший ей на плечи… Щёки Нади розовели, словно лепестки цветов на панно в этой комнате, когда она сама снимала с Инчэна одежду. Ей хотелось обнять любимого так, чтобы утопить в себе, покрыть поцелуями всё его тело, такое уже родное, пить его как чудесную воду из родника Соловьиного края. И самой растворяться в Инчэне… Пусть позволит ей сделать сейчас всё, как она хочет. И Надя легко, но стремительно касалась кончиком языка открывавшихся сильных ключиц, плеч, груди… а потом сама потянула жениха на кровать. Крепко обвивая, накрывала собой, вбирая в себя с глубоким стоном — и радуясь потрясающему отклику.