Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 70 – Наталья Ван

Это мои первые дни свободы. Всё идёт отлично. До тех пор, пока мы не забираем Киру из садика.

Воспитательница встречает нас с обеспокоенным лицом.

— Кристина Олеговна, Кира сегодня сама не своя. Весь день капризничает, кричит, не слушается. В сон-час никак не могли успокоить.

— Я с ней поговорю. Простите, за ее поведение. У нее сложный период в жизни.

Кира сидит на веранде одна, отвернувшись от всех, и упрямо ковыряет палкой в земле. Подхожу к ней, опускаюсь на корточки.

— Кирусь, что случилось, солнышко?

Она отворачивается, скрещивает руки на груди с таким драматизмом, будто готовится к спектаклю.

— Папа ведь больше не вернётся? — вдруг выпаливает она, не глядя на меня. — Он совсем про нас забыл?

— Милая, — глажу её по спине, но она вздрагивает и отстраняется. — Ты же сама всё видела. Слышала.

— Видела! — её голосок срывается на крик. — Но я думала, он придёт! Скажет, что пошутил! Что он нас любит!

Она начинает рыдать, тихо, безнадёжно.

— Верните папу! — всхлипывает она, и эти слова режут меня по живому.

Мне её безумно жаль. Правда жаль, но как объяснить трехлетнему ребенку, что любовь не должна быть такой? Что иногда лучше без папы, чем с папой, который приносит только боль?

Саша подходит к нам и я вижу, как его лицо напряжено.

— Мам, иди, распишись за неё, — говорит он тихо, кивая в сторону воспитательницы. — Я с ней посижу.

Киваю, с трудом поднимаюсь и иду к воспитателю.

— Извините еще раз, — говорю я, подписывая журнал.

— Я понимаю, — женщина смотрит на меня с искренним сочувствием. — У Киры очень нежный характер, ей тяжело даются перемены. И возраст у неё сейчас такой... хочется всем всё доказать, быть центром внимания, а тут ещё такая травма…, — она вздыхает. — У нас в садике есть очень хороший психолог. Может, попробуете походить? Она поможет Кире пережить этот период, научит выражать эмоции правильно.

Мысль кажется мне спасательным кругом.

— Да, конечно! Я согласна.

— Тогда надо будет подписать согласие у заведующей. Можете подняться сейчас?

— Конечно.

Поднимаюсь по лестнице, заполняю бумаги, ставлю подпись. Каждый росчерк — это шаг. Шаг к тому, чтобы помочь своей дочери. Чтобы наша новая жизнь стала по-настоящему счастливой, а не просто свободной от него.

Выхожу из садика. Саша уговаривает Киру идти домой, она уже немного успокоилась, но всё ещё хмурая.

— Тогда с тебя мороженое! — ворчит она, скрещивая руки на груди.

— Да хоть два!

— Правда, купишь? — Кира замирает, округляя свои глазки.

— Куплю! Прекращай уже дуться.

— А я и не дуюсь.

Я смотрю на своих детей. На улыбки на их лицах и понимаю, что Кире будет нелегко, но она справится. Вместе со мной. Вместе со своим братом. Мы все будем друг для друга опорой и победим.

Глава 42

Кристина

Мы возвращаемся домой. Кира, утомленная слезами, засыпает в машине, прижавшись к окну. Саша молча смотрит в свое. В воздухе висит тяжелое молчание, нарушаемое только ровным гулом мотора. Я чувствую себя виноватой, беспомощной, разбитой.

Звонок телефона в этой тишине кажется особенно громким.

“Перспектива” — светится на экране. Сбрасываю вызов, сворачиваю на обочину и тут же перезваниваю. Надеюсь, что на работе ничего не случилось.

— Алло, Кристина Олеговна, здравствуйте, это школа “Перспектива”, — говорит женский голос, который я сразу узнаю. Это секретарь директора.