Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 60 – Наталья Ван

— Я тебя больше не люблю, — всхлипывает Кира, глядя на своего отца. Максим бледнеет. На секунду я вижу растерянность в его глазах. Он не был готов к таким словам от родной дочери. — Совсем не люблю.

— Кира, не говори мне такого. Я твой папа! — его голос надламывается. Я слышу, как в нем что-то трескается. Вся его уверенность и лицемерие растворяются, обнажая моему вниманию обычного уязвимого человека.

— Ты обидел маму. Из-за тебя чуть не умер Саша! Он сам мне сказал, что ты виноват в том, что он сейчас в больнице, — топает она своей маленькой ножкой, и мое сердце рвется на части. Так не должно быть. Ребенок не должен такое говорить. Ребенок должен играть в песочнице. Смеяться. Но не это.

— Кира, пойдем лучше отсюда, — я прижимаю ее к себе, словно могу защитить ее от всего мира.

— Папа, ты мне больше не нужен. Не приходи к нам. Нам без тебя хорошо, — напоследок бросает она, берет меня за руку и тянет вперед.

Я разворачиваюсь и позволяю Кире увести меня прочь. Она больше не оглядывается. Я чувствую, как её маленькая рука крепко сжимает мои пальцы.

Мы идём в сторону больницы. Молча. Но в этом молчании — не боль, а начало нового, общего понимания. Мы — команда. И мы больше не позволим никому нас сломать.

— Мама, не смотри назад.

— Почему?

— Папа плохой. Пусть он будет наказан.

— Милая…

Кира тихонько всхлипывает. Вытирает нос рукавом кофты, но больше ничего не говорит.

Мое материнское сердце рвется на части, но это было неизбежно. Кира хоть еще совсем кроха, но она не глупая. Она все видит. Все понимает. И эта сцена с чужим ребенком на руках у отца окончательно расставила все по местам в ее крохотной головке.

Глава 37

Кристина

Дни сливаются в череду уроков, больничных коридоров и бесконечных списков дел. Но сегодня не простой день. Сегодня — день выписки. Я стою рядом с Сашей у стойки администратора, подписывая последние бумаги на выписку и в груди все трепещет. Он справился. Он выкарабкался.

Его пальцы нервно перебирают ручку небулайзера в прозрачном пакете с лекарствами. Вторая рука сжимает брошюру от пульмонолога: “Жизнь с астмой. Руководство для пациентов и их семей”.

Артём Сергеевич выходит из-за угла. Его белый халат слегка растрепан после ночного дежурства, но улыбка всё такая же спокойная и уверенная.

— Ну что, боец, готов к свободе? — он обращается к Саше, но взгляд скользит ко мне.

— Более чем, — Саша пытается казаться невозмутимым, но я вижу, как он прячет дрожь в руках, засовывая их в карманы куртки.

— Так, — доктор переходит на деловой тон, но в его глазах остается та самая искра, что поддерживала меня все эти дни. — Ингаляции. Два раза в день. Даже если чувствуешь себя супергероем. Это не обсуждается, — он смотрит прямо на Сашу, и тот невольно выпрямляется. — Стрессы — под запретом. Аллергены — тем более. Никаких ковров с пылью, никаких резких запахов краски или химии. И…, — он делает паузу, — если что-то не так, любая мелочь — одышка, свист, головокружение, то сразу звоните. Мне. Лично. Договорились?

— Договорились, — мы отвечаем почти хором, и Саша впервые за всё время улыбается по-настоящему, не кривя губы.

Артём Сергеевич кивает. Его взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем нужно.

— Кристина Олеговна, мой номер у вас есть. Не стесняйтесь. В любое время.