Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 59 – Наталья Ван

Мысль о том, что мама рядом, что я могу на неё положиться, согревает изнутри. Я не одна. Это осознание придает сил.

Площадка в столь поздний час почти пустая. Вечер, прохладно. Кира с визгом бросается к качелям, потом в песочницу. Я сажусь на скамейку, с наслаждением чувствуя усталость в ногах, и просто смотрю на нее. На ее смех, на то, как растрепались ее волосы, как горят щеки. Она скучала по мне. Скучала по простым вещам.

Внезапно она замирает на полпути к горке. Застывает, как вкопанная, уставившись куда-то далеко вперед. Я оглядываюсь по сторонам, всматриваюсь. От меня до неё целая площадка, но я отчётливо вижу, как выражение ее лица меняется с радостного на обиженное, даже испуганное.

Поворачиваю голову туда, куда смотрит она. И замираю.

На тротуаре, в паре десятков метров от нас, стоит Максим. Вместе с Лерой. Он крутит на руках их маленького сына, подбрасывает его, смеется. Та самая картина “идеальной семьи”, которую он так и не смог создать с нами.

Кира вдруг срывается с места и бежит к ним. Не раздумывая, не крича. Просто бежит, сжав свои маленькие кулачки.

— Кира! — кричу я, вскакивая со скамейки и бросаясь за ней.

Но она уже рядом с ними. Я слышу ее звонкий, срывающийся от обиды голосок:

— Папа! Ты нас больше не любишь?!

Максим замирает с ребёнком на руках. Его лицо искажается от изумления и досады. Лера смотрит на Киру с неприкрытым раздражением.

— Кира, уйди отсюда, — строго говорит Максим, но дочь не слушает. — Я приду домой и мы поговорим.

— Ты мне куклу подарил! Зачем? Чтобы не приходить домой? Потому что ты живешь с ними? — она указывает пальцем на Леру, и её голос дрожит. — Ты про нас забыл?

Я подбегаю, хватаю Киру за руку, пытаясь оттянуть её назад.

— Кира, пошли.

— Нет! — она вырывается, и в ее глазах стоят слезы. — Он плохой! Он маму обидел и Саша в больнице из-за него! Он в этом виноват! Саша чуть не умер! — кричит она на всю улицу, привлекая внимание людей вокруг. Кто-то останавливается. Смотрит на нас с полным непониманием, кто-то с осуждением.

Максим бледнеет. Лера ёжится, прижимая к себе своего сына.

— Кристина, немедленно забери её, — шипит Максим. — И приучи своего ребенка не кричать на улице.

Что-то во мне щёлкает. Вся усталость, весь стресс, вся боль последних дней превращаются в лёд. Я отпускаю руку Киры и выпрямляюсь во весь рост.

— Приучить? Она тебе, что кошка-засранка, чтобы я ее приучала к чему-то? — чуть ли не рычу я. — Она твоя дочь и имеет полное право кричать, — говорю я тише, но так, что каждое слово отчетливо слышно. — Она имеет право на своего отца, который предпочитает чужих детей своим. И то, что сейчас она сказала… она полностью права. Но вот ты… Ты не был готов это услышать. Не от ребенка ее возраста. Не так ли?

— Кристина!

— Что, Кристина? Она разве не права? Ты отмахиваешься от родной дочери игрушками. Думаешь, наша дочь глупая и ничего не понимает? Нет, дорогой. Она поумнее тебя будет. Намного умнее. Она все видит и делает выводы.

Лера делает шаг назад. Максим смотрит на меня с ненавистью.

— Это ты всё испортила. Это ты научила ее так со мной разговаривать! — бросает он. — Из-за тебя она смотрит на меня как на врага.

— Нет, милый, — мои губы растягиваются в холодной улыбке. — Это ты всё испортил. Когда решил, что можно иметь две семьи. Когда решил, что мы — расходный материал, — я беру Киру за руку, она прижимается ко мне, дрожа всем своим крохотным тельцем.