Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 21 – Наталья Ван

Он должен был оставаться подростком, который бунтует и живет беззаботной жизнью, а стал мужчиной, который позволяет мне уверенно стоять на ногах.

— Мам, я в уборную, лады? — спрашивает Саша после приема, и я вижу, как ему тяжело даётся это спокойствие.

— Да, я подожду тебя здесь, — улыбаюсь, садясь на скамейку в пустом коридоре.

Достаю телефон, механически просматривая объявления. Нужно больше дополнительных уроков, больше независимости. Пальцы дрожат, когда я ввожу запрос “репетиторство по английскому языку”. Каждая копейка сейчас на счету.

— Лера, ты идиотка! — знакомый голос из-за угла доносится до меня слишком внезапно. Катя. Моя Катя. Её шёпот резкий, злой, полный ярости. — Как у тебя вообще хватило ума пойти сюда вместе с ним?

— Я не хотела! — слышу я голос Леры — тот самый, который не так давно разрушил мою жизнь. — Максим сам настоял. Говорил, что тут врачи лучше. Что Денис будет в надежных руках. Что его вылечат здесь.

— Два дебила, блин! — почти шипит в ответ Катя. — Я же тебе три года назад по-русски сказала — залечь на дно! Предупреждала, что Кристина всё узнает!

Кровь стучит в висках. Руки холодеют, пальцы цепенеют, сжимая телефон. Они... они все знали. Все три года. Три долгих года. Катя. Ее мать. Лера, Максим. Они три года молчали, глядя мне прямо в глаза.

— Он любит меня, Кать, — слышу я слабый голос Леры, полный наивной уверенности.

— Ой, Лера, ну ты и дура! — фыркает моя уже бывшая подруга. — Не говори только, что он обещал на тебе жениться?

— Я не дура, Кать! — слова Леры звучат обиженно. — Он сказал, что уйдёт от неё, как только Кира пойдёт в садик!

Тишина. Затем ледяной смешок Кати.

— Дура, ты, Лера. Кира уже давно ходит в садик. А Максим, если бы и хотел уйти от Кристинки, то давно бы это сделал. А раз он все еще с ней, то ему, нахрен, не сдался развод, о котором ты так грезишь.

— Он разведется! Он обещал, Кать. Мы с ним второго ребенка планируем. А Кира… она наверное еще не пошла в садик. Ты что-то путаешь. Максим… он не стал бы мне врать.

— Я ничего не путаю, Лер. Я уверена, что Кира ходит в садик, потому что сама водила ее туда вместе с Кристиной.

— Х-ходит? — голос Леры срывается на какой-то неуверенный шепот.

Не помня себя, я встаю. Ноги несут меня вперед сами, будто против моей воли. За угол. К ним.

Они замирают при виде меня. Катя с телефоном в руках, Лера, бледная, с огромными испуганными глазами. В её руках — медицинская карта. На обложке знакомое имя: “Соколов Денис Максимович”.

Он дал ему свою фамилию. Признал этого ребенка своим.

Ребенок смотрит на меня снизу вверх и, кажется, он вообще ничего не понимает из того, что говорит его мать.

— Ходит, Лера. Ходит, — говорю я, покидая свое незапланированное “укрытие”. — Кира уже год как в подготовительной группе. А в этом году идет в младшую группу.

Катя роняет телефон. Звук падения эхом разносится по коридору. Её лицо становится серым, губы дрожат.

— Крис... я…, — она протягивает ко мне руку, но я отшатываюсь.

— Три года, Кать, — шепчу я, чувствуя, как слёзы жгут глаза, но я не даю им вырваться. — Ты смотрела мне в глаза, пила мой чай, нянчила моих детей... и знала.

Лера пытается что-то сказать, но я поворачиваюсь к ней.

— А ты... ты даже не догадалась проверить, ходит ли моя дочь в садик? — мой смех звучит горько. — Как же ловко он обвёл тебя вокруг пальца.