Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 5 – Дора Шабанн

— Я надеюсь, сегодня утром ты лучше соображаешь и все же меня услышишь. Лёша, мы разводимся.

Как он на меня посмотрел!

Не просто как на дуру, а на идиотку клиническую, честно. Словно тут кто-то сказал, что можно построить многоэтажку на болоте без фундамента, без свай и не используя арматуру. Ну или, что «пошёл» пишется через «О», а «жи-ши» через «Ы». Короче, полный и всем известный бред.

— Что ж тебя так заклинило? Я уж думал, что блажь за ночь выветрится… и чего ты вдруг к Катьке спать умотала? — муж нахмурился и смотрел вопросительно.

Подавилась водой:

— Тарасов, ты издеваешься? Ты меня не слышишь и не понимаешь. Я тебе говорю: не буду с тобой жить и не стану терпеть твои загулы. Алексей Петрович, мы разводимся.

Теперь Леша взглянул внимательно, склонив к плечу голову и на мгновение прикрыв глаза, как будто впервые услышав то, что я сказала. А потом встряхнул своей седой шевелюрой, уставился на меня в упор, перегнувшись через стол, и тихим, очень-очень неприятным голосом заявил:

— Я тебе вчера все сказал. Забудь это слово. Ты моя жена, у нас семья и мы с тобой будем вместе всегда. Что бы ни происходило у меня, на твоей жизни это не скажется никак. Ты — жена офицера. Твоё дело — обеспечивать надёжный и комфортный тыл. А если рыпнешься, то останешься без ничего.

Охренеть…

'Зачем концу ноября нужны

Приметы и потрясенья весны

И возрожденное летнее пламя —

Подснежники, плачущие под ногами,

И алые мальвы, что в серую высь

Слишком доверчиво вознеслись,

И поздние розы в раннем снегу?'

Т. С. Эллиот «Ист Кроукер»

Вот это что-то новое в нашем репертуаре.

Никогда раньше Леша мне не угрожал, даже в шутку, хотя поводы для его недовольства были, и мы достаточно часто не сходились во мнениях, но как-то умудрялись всегда урегулировать вопросы цивилизованными методами. Например, диалогом.

О-ля-ля, то ли еще будет, похоже.

А муж, криво усмехнувшись, продолжил расписывать мне перспективы:

— Кто в глазах судьи будет выглядеть респектабельнее: заслуженный боевой офицер-орденоносец или заштатный бухгалтер, да ещё и женщина? Забыла, в какой стране живёшь?

В голове и так звенело, а тут еще и неожиданный чужой взгляд на мир старательно рисует мне будущее в мрачных тонах. Но эти «ужастики» надо обдумать спокойно, и, увы, не сейчас.

— Я через два часа Катюшу встречать поеду, так вот, чтоб к её приезду ты была при параде. Накрой на стол, улыбайся и не расстраивай ребёнка. Хочешь, купи себе новое платье к завтрашнему торжеству, ну и туфли какие-нибудь, чтоб все ахнули, как вы, бабы, любите, — Тарасов усмехнулся и бросил на стол передо мной банковскую карточку. — Пароль «2882».

Скотина.

Прикрыла глаза от вновь накатившей тошноты и ужасного ощущения беспомощности.

Да, это очень страшно, когда тебя не слышат. Не понимают. Игнорируют. Считают «тварью дрожащей», бессловесной и бессмысленной.

Особенно человек, в чьей адекватности до сих пор ты никогда не сомневалась.

Вздохнула глубоко и допила воду.

— Давай, завтракай. Я уже все приготовил, пока ты дрыхла, — фыркнул «благодетель».

При мысли о еде замутило сильнее.

Особенно после взгляда на сковородку с яичницей, жаренной на сливочном масле и обильно посыпанной сверху с сыром.

Муж как будто издевался: мой желчный, вместе со своими «минеральными залежами», страшно и резко отрицательно реагировал и на сливочное масло, и на сыр.