Книга Цена (не) её отражения, страница 57 – Тория Кардело

Его слова отозвались в ней глубоким пониманием.

Ночной воздух становился свежим и соленым. Аля ощутила это раньше, чем услышала — далёкий, ритмичный шум волн, разбивающихся о берег. Ее сердце ускорило бег.

Море! Настоящее море!

Поле закончилось неожиданно — земля словно обрывалась в никуда. Они стояли на краю высокого утёса, а внизу, насколько хватало глаз, простиралась бескрайняя водная гладь, отражающая звёзды и лунный свет.

Волны, серебристо-чёрные в лунном сиянии, накатывали на белоснежный песок, оставляя на нём кружевные узоры пены. Запах соли йода наполнил лёгкие, заставлял дышать полной грудью. Но Ноктюрн смотрел не на море, а на Алю — на её лицо, на глаза, широко распахнутые от восторга. В его взгляде таилось нежность всех вселенных.

Он что-то сказал, но слова стали отдаляться, размываться. Море, звёзды, песок — всё начало терять чёткость, словно кто-то стирал рисунок ластиком.

— Ноктюрн! — закричала она, но её голос уже не принадлежал миру снов.

* * *

Звук будильника безжалостно вырвал Алю из объятий сна. Она подскочила на кровати, судорожно хватая воздух ртом, словно действительно тонула.

— Аля! Подъём! — мамин голос доносился из кухни. — Опоздаешь в школу!

Школа. Последнее место, куда ей хотелось идти сейчас.

Вместо того чтобы встать и начать собираться, она потянулась к прикроватной тумбочке, где лежал её дневник снов. Решила записать всё, пока воспоминания свежи, пока она всё ещё чувствовала тепло рук Ноктюрна, всё ещё слышала шум волн, всё ещё ощущала вкус соли на губах.

«Сегодня я снова была там. Мы пошли к морю. К настоящему морю! Вода светилась, песок был тёплым, звёзды — огромными.

Я хочу вернуться. Хочу остаться. Хочу быть с ним — красивая, стройная, уверенная в себе. Хочу слушать его музыку, танцевать с ним, смотреть в его глаза, в которых отражаются звёзды.

Как остаться навсегда?»

* * *

Аля опоздала на урок математики. Намеренно шла медленно, пытаясь оттянуть неизбежное. Но когда она всё-таки вошла в класс, стало ещё хуже.

— Кострова! — Ирина Сергеевна, математичка, прервала объяснение новой темы. — Ты считаешь, что можешь приходить, когда вздумается?

— Извините, — пробормотала Аля, пытаясь проскользнуть к своему месту как можно незаметнее.

— Ещё одно опоздание, и я вызываю родителей в школу! — её голос резал, как нож. — Ясно?

— Да, Ирина Сергеевна, — Аля уже почти добралась до своей парты, когда услышала:

— Видимо, жир помешал быстро идти, — это, конечно, съязвила Полина, сидящая рядом с Романом, через проход от неё.

Тихие смешки прокатились по классу. Аля сжалась, но продолжила путь к своему месту. Краем глаза она увидела, как Полина демонстративно кладёт голову Роману на плечо. А он — о, это самое болезненное — поднимает руку и проводит по её идеальным волосам, как будто делал это тысячу раз прежде.

«Так вот как далеко они зашли. За один день».

Боль пронзила сердце, но странным образом она казалась… приглушённой. Словно Аля наблюдала ее через стекло или толщу воды. Словно все происходило не с ней, а с кем-то другим.

Аля села за парту, достала тетрадь, но вместо того, чтобы записывать лекцию Ирины Сергеевны, открыла последнюю чистую, нетронутую страницу. Рука сама потянулась к карандашу.

Ноктюрн.

Она рисовала его, как наяву, видя каждую черту его лица. Высокий лоб, прямой нос, глубоко посаженные глаза с длинными ресницами, мягкие губы с едва заметной улыбкой. Кудри, спадающие на лоб небрежной волной.