Книга Цена (не) её отражения, страница 209 – Тория Кардело

В этот момент Аля увидела женщину, которая, обладая безграничной властью, всё равно страдала от одиночества и пустоты. Которая, создавая реальности для других, не могла создать счастья для себя. И которая, потеряв Романа, испытывала ту же боль, что и она сама. Просто умела лучше её скрывать.

Агата замолчала, глядя на танец нитей над их головами. Её лицо смягчилось, словно маска божества на мгновение спала, обнажив уязвимую хрупкую душу.

— Понимаете ли вы, Александра, — её голос прозвучал одновременно и как шёпот, и как эхо грома, — что реальность и идеальность — не противоположности, а разные грани одного кристалла бытия?

Она подняла руку, и нити мироздания вокруг сформировали сложный узор — многомерный, пульсирующий, меняющийся с каждым её движением.

— Каждая жертва — это не потеря, а преображение, — с каждым словом её голос становился глубже, словно говорила сама вечность. — Когда человек жертвует частью себя ради исполнения своих истинных желаний, он не умирает, а трансформируется. Переходит на новый уровень существования, где боль и страдания теряют власть, а мечты обретают плоть.

В её словах Аля услышала странную, извращённую истину. Истину существа, которое видело рождение и смерть цивилизаций, которое наблюдало за человеческими страданиями из иного измерения — с сочувствием, но без полного понимания.

— Я не заставляю людей умирать, Александра, — в её интонации появились нотки почти искренней обиды. — Я предлагаю им освобождение от случайности рождения. От тирании реальности, которая никогда не спрашивала их согласия на существование в ней. Я даю выбор.

Агата взглянула на Алю глазами, в которых, казалось, отражались целые галактики.

— Вы видите во мне зло, но я лишь посредник между мирами. Проводник желаний. Архитектор снов. Я из иной реальности — той, где желания и сны имеют ту же субстанцию, что камни и деревья в вашем мире. Мы по-разному воспринимаем ценность человеческой жизни, но разве можно называть злом стремление избавить кого-то от страдания?

Аля смотрела на неё, и что-то глубоко внутри неё дрогнуло. Не согласие, нет. Но понимание. Сочувствие. На один короткий, головокружительный миг она увидела мир её глазами — мир, где физическая смерть не имела значения, где человеческие страдания казались бессмысленными, а иллюзии были столь же реальны, как плоть и кровь.

Агата напоминала ребёнка, играющего с муравейником — полная любопытства, возможно, даже заботы, но не способная полностью осознать последствия своих действий для маленьких существ внутри.

— Но моя человечность… — она опустила взгляд на свои руки. — Она делает меня уязвимой. Привязанной. Слабой. Я никогда не должна была чувствовать боль потери, но я ощущаю её как никогда. И в то же время… — в её взгляде появилась смутная тревога, — я боюсь потерять связь с Тканью Снов. Боюсь, что, становясь слишком человечной, я утрачу свою истинную сущность.

Это признание, такое тихое, такое искреннее, заставило Алю увидеть в Агате не только злодейку, но и существо, потерянное между мирами. Ни человек, ни божество — застрявшее на пороге, не принадлежащее полностью ни одной из реальностей.

— Каждому из нас нужна своя идеальность, — задумчиво произнесла Агата, перебирая нити, которые отзывались на её прикосновение тихим перезвоном. — Кому-то — безграничная власть, кому-то — абсолютная красота, кому-то — безусловная любовь.