Книга Цена (не) её отражения, страница 15 – Тория Кардело

Внутри сразу загорелся лёгкий огонёк надежды — маленький, трепещущий, но такой яркий в её внутренней тьме.

В детстве Аля увлекалась рисованием, и все называли её талантливым ребёнком. Мама учила маленькую Алечку держать кисть, направляя пухлые пальчики. Потом интерес к живописи угас под грузом комплексов.

Но сейчас ей захотелось нарисовать тот самый недостижимый идеал, к которому она стремилась — воплотить его, дать форму, цвет, жизнь.

Через несколько минут Аля нашла старый мольберт в углу, под грудой коробок. Краски, карандаши, бумага — всё на месте. Забавно, что на мольберте ещё остались давние ярко-синие кляксы.

Аля установила мольберт у окна, где свет падал под правильным углом. Взяла карандаш, ощущая его привычную шероховатость, будто здоровалась со старым другом.

Первые линии вышли робкими, как первые шаги младенца. Рука дрожала. Но постепенно движения становились быстрее и увереннее. Она рисовала лицо — высокие скулы, изящный нос, всё то, чего ей так не хватало в реальности.

Аля добавляла детали — густые ресницы, мягкие волны рыжих волос, падающие на плечи. Каждый штрих казался шагом к идеалу.

Наконец она взяла в руки кисть, окунула её в баночку с водой, а затем в краску изумрудного, как весенняя трава, цвета. Начала закрашивать платье идеальной Александры. Краска ложилась на бумагу мягко и почти нежно.

Аля добавляла тени и блики, делая платье объёмным и живым. Потом приступила к волосам. У красавицы на рисунке волосы получились тоже рыжими, но гораздо более яркими, чем у Али, — насыщенными, словно огонь в ночи.

Время замерло. Ночь, недоделанные уроки, насмешки одноклассников — всё потеряло значение.

Дверь в комнату открылась.

— Как успехи с уроками? — спросил папа, заглядывая в комнату и внимательно изучая её перепачканные красками руки.

Аля обернулась и улыбнулась. Впервые за сегодняшний день — впервые с тех пор, как пересекла порог ненавистной школы с её насмешками и унижением.

— Сделала. И решила немного порисовать.

Папа подошёл ближе и посмотрел на рисунок. В его глазах загорелся интерес, смешанный с удивлением и гордостью.

— Ого, да ты прямо художник! Очень красиво.

— Спасибо.

Папа провёл рукой по рисунку, словно хотел прикоснуться к миру, который она создала на бумаге — осторожно, бережно, почти благоговейно.

— У нас на работе скоро выставка талантов. Можешь нарисовать что-нибудь?

Аля мягко коснулась его руки. Его пальцы пахли табаком и мылом — такой знакомый, родной, папин запах.

— Конечно, папа. Но можешь взять и этот рисунок, я не против. Когда я его дорисую…

Она замолчала, разглядывая своё творение.

— Я просто не знаю, смогу ли в ближайшее время нарисовать что-то подобное.

«Может, эта выставка на папиной работе сблизит нас…»

Папа положил ей руку на плечо, слегка сжал — как в детстве, когда любой кошмар мог быть развеян этим простым жестом.

— Не бросай рисовать. У тебя хорошо получается.

Аля тихо поблагодарила его и вернулась к рисунку. В груди зажёгся маленький огонёк, который не погас, несмотря на все ледяные ветры в её жизни. Она понимала, как важно, чтобы её поддержал хотя бы один близкий человек.

Спустя несколько часов она откинулась на спинку стула и посмотрела на своё творение — как родитель на ребёнка, только что сделавшего первые шаги. На бумаге была изображена девушка — стройная, с роскошными рыжими волосами и пронзительными зелёными глазами. Изумрудное платье струилось по телу, как вода по камням, подчёркивая модельную фигуру.