Книга Цена (не) её отражения, страница 13 – Тория Кардело

Мария Сергеевна смягчилась и одобрительно кивнула.

— Я и не сомневалась. А что у других? Кострова, Ларинский, как у вас дела?

Горло сдавило, будто чьи-то невидимые пальцы сжались вокруг него. Аля неловко молчала. Роман, сидевший через проход, равнодушно хмыкнул и отвернулся к окну.

— У нас тут вроде не школа для глухих. Я задала вам вопрос, — строго сказала учительница.

Полина, сидевшая впереди, язвительно ухмыльнулась и поправила волосы.

— Кострова и здоровый образ жизни? Вы серьёзно?

— Ларинский? — резко обратилась учительница к Роману. — Может, ты ответишь, наконец? Вы хоть что-то делали?

Роман на секунду повернулся.

— Не особо, — отмахнулся он с лёгкой иронией в голосе.

Мария Сергеевна вздохнула, но в этом вздохе Аля почувствовала недовольство, которое, конечно же, было направлено на неё.

— Кострова, почему вы даже не начинали? Хотите подставить всю школу?

— Мы… Мы обязательно сделаем, — пролепетала Аля.

— Садись рядом с Ларинским, обсудите проект прямо сейчас! — резко попросила Мария Сергеевна, направляясь к ним с кипой тетрадей в руках.

Растерянно кивая, Аля села рядом с Романом, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он даже не взглянул на неё, продолжая смотреть в окно с полным безразличием. Его красивые черты лица, тёмные кудри, тонкие пальцы, которыми он нервно постукивал по парте, когда о чём-то глубоко задумывался — всё это было так близко и так недоступно.

После случившегося на физкультуре она не могла заставить себя даже заговорить с ним.

Значит, придётся делать всё самой. Как всегда.

* * *

Комната Али стала её маленькой крепостью, уютным миром, где она могла спрятаться от всего. Стены, выкрашенные в мягкий зелёный цвет ещё в её детстве, напоминали о давних прогулках по весеннему лесу. На стене висели её детские рисунки — ляпистые пейзажи, изображения семьи и кота Рыжика. Наивные, неумелые, но такие искренние. На полке стояли старые книги, подаренные ещё бабушкой. Их страницы пахли пылью, временем и её нежными прикосновениями — запах, который Аля не спутала бы ни с каким другим.

Бабушка жила неподалеку и часто заглядывала к ним в гости, почти всегда с гостинцами для маленькой Алечки. От неё пахло хлебом и хозяйственным мылом. Она была активной, жизнерадостной и энергичной, хотя и тоже полной, невысокой и забавно неуклюжей в своих длинных ситцевых платьях в горошек. Именно от неё Аля унаследовала фигуру и тонкие волосы, мать же, в отличие от неё, переняла красоту деда — стройность, яркие черты, огонь в глазах.

Аля плохо помнила её смерть — родители побоялись брать шестилетнего ребёнка на похороны. Но образ бабушкиной доброты навсегда впечатался в память.

Аля сидела за столом, перед ноутбуком. Статьи о правильном питании и здоровом весе казались издевательством. Слёзы капали на клавиатуру.

— Чего ревём?

Аля вздрогнула и быстро вытерла слёзы. В дверях стояла мама, одетая в стильный, обтягивающий деловой костюм. В свои сорок два она выглядела свежо и ярко, словно весенний цветок среди осеннего пейзажа. В отличие от своей шестнадцатилетней дочери — блёклой, неуклюжей, плохой копии бабушки.

— Ничего, — прошептала Аля, отворачиваясь. — Просто задание сложное.

— Ну, надо делать, а не реветь.

Мама подошла ближе, и на секунду Але показалось, что она говорит с ней как с клиентами на работе — отстранённо-вежливо и немного снисходительно. Как с чужим человеком, случайно оказавшимся рядом с ней и требующим минимальной вежливости, не более.