Книга Цена (не) её отражения, страница 105 – Тория Кардело

— Состояние тяжёлое. Внутреннее кровотечение, возможен отёк лёгких.

Короткие, рубленые фразы ударами ножа отзывались болью в сердце Али. Она стояла в дверях, не в силах оторвать взгляд от Полины, распростёртой на полу школьного туалета, как сломанная кукла, которую небрежно отбросил жестокий ребёнок.

«И ради чего? Ради призрачной надежды на что-то лучшее за гранью этого мира?»

Врачи аккуратно погрузили Полину на носилки, пристегнули ремнями, подключили капельницу, надели кислородную маску. Один из медиков — худощавый мужчина с заметной щетиной и усталыми кругами под глазами — что-то говорил директрисе, тоже прибежавшей на шум. Какие-то медицинские термины, фразы о состоянии, о шансах, о необходимых процедурах.

«Пожалуйста», — мысленно просила Аля, сама не зная кого — Бога, в которого не верила; Вселенную, которая не слышит; Судьбу, которая не прощает ошибок. — «Пожалуйста, пусть она выживет. Пусть это будет не так. Не так всё должно заканчиваться».

«Я останусь здесь. Только пусть она выживет».

Полину вынесли из школы и погрузили в скорую. Двери захлопнулись с глухим стуком; от пронзительного, тревожного звука сирены у Али заложило уши.

Только красные отблески мигалок ещё какое-то время мерцали в октябрьской мгле, словно прощальный сигнал из другого мира.

* * *

Аля не сразу пошла домой. Она вернулась в тот же туалет — теперь пустой, с тяжёлым, удушливым запахом хлорки, не способными полностью перебить следы случившейся трагедии. От тревожного, неровного мерцания лампы на потолке рябило в глазах и болела голова.

Аля подошла к раковине и включила воду, медленно поднесла шарф Полины под струю и начала осторожно промывать шарф дешевым хозяйственным мылом, стараясь не повредить нежную ткань.

Вода окрашивалась — сначала слегка розовой от крови, потом желтоватой от желчи, потом снова прозрачной, будто вся жизнь Полины Лунёвой утекала в канализацию.

Аля выжала шарф, сложила и аккуратно убрала в рюкзак.

Почему она так бережно обращалась с этой вещью? Почему ей казалось, что это важно — сохранить этот кусок ткани, принадлежавший девушке, которую она всегда ненавидела?

Может быть, потому, что шарф был последним, что связывало Полину с этим миром?

Внезапно Аля почувствовала прилив ярости — обжигающей, почти болезненной. Она ударила кулаком по раковине, не обращая внимания на боль в костяшках пальцев. Злость была направлена не на Агату, не на Полину.

Злость на саму себя. Она поверила в сказку о лёгком пути. Подумала, что можно просто перепрыгнуть из одной реальности в другую, не заплатив настоящую цену. За то, что проявила себя такой… слабой. Такой доверчивой. Готовой принять любую ложь ради мнимого преображения.

Но сегодня она останется здесь — в этом сложном, жестоком, но реальном мире. Хотя бы ещё на один день.

* * *

Дома никого не было — родители ещё не пришли с работы. Её встретила только тишина — тяжёлая, гнетущая, словно ещё один свидетель произошедшего.

Аля бросила мокрую куртку на пол в прихожей, не заботясь о луже на линолеуме, за которую мама потом будет ругаться. Сейчас это казалось таким незначительным. Она прошла в свою комнату и упала на кровать, не раздеваясь. Мокрая одежда холодила кожу, но ей было всё равно.

Сил не осталось. Вообще никаких.