Онлайн книга «Цена (не) её отражения»
|
Аля бросилась за ней. Она догадывалась, куда Полина направляется — в женский туалет в конце коридора, где обычно курила с подругами. Полина едва успела добежать до кабинки. Аля слышала, как хлопнула дверь, как щёлкнул замок, а затем — жуткие, мучительные звуки рвоты. Не «привычной» рвоты булимика, которую Полина, должно быть, провоцировала не один десяток раз, а иной — насильственной, неконтролируемой, болезненной. Где-то капала вода из неплотно закрытого крана — мерно, методично, как метроном. Тук. Тук. Тук. Отсчёт стремительно утекающего времени. Аля замерла у двери кабинки, не зная, что делать. — Полина, — позвала она неуверенно, по-детски. — Полина, ты… ты в порядке? И снова глупый вопрос. — Полина, послушай, — Аля вся дрожала, сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас проломит рёбра, — я сейчас позову кого-нибудь, хорошо? Марию Сергеевну или медсестру. Мы вызовем скорую, и всё будет хорошо, ты… — Н-н-нет, — голос Полины едва различался, был сдавленным и хриплым, как наждачная бумага. — Не надо… Никого не… зови… Дверь кабинки внезапно приоткрылась — ровно настолько, чтобы Аля могла увидеть происходящее внутри. Полина сидела на корточках перед унитазом, держась одной рукой за стенку, чтобы не упасть. Её изящная блузка из дорогой ткани испачкалась, тушь растеклась по щекам чёрными ручейками, а волосы свисали спутанными прядями, полностью потеряв свой обычный лоск. Но хуже всего было её лицо. Мертвенно-бледное, с синюшным оттенком, как у утопленницы, которую достали из воды слишком поздно. Губы потрескались, а из уголка рта стекала тонкая струйка слюны, смешанной с желчью. Глаза ввалились, под ними залегли глубокие тени, как от длительной бессонницы. — Пусть… всё так и будет… Полину колотил озноб. Её тело тряслось, зубы стучали, а на лбу выступили капли пота. Алю пронзило ледяное осознание. Полина действительно умирала. Прямо здесь, в школьном туалете, под моргающей лампой, на грязном кафельном полу. Умирала мучительно, некрасиво, в одиночестве. Не было в этом ни капли романтики, ни грамма красоты. Только боль, только страх, только холодное осознание необратимости. Полина дрожащими пальцами попыталась снять с шеи шарф — тот самый, странный золотистый шарф с надписью, который она так крепко сжимала весь день. — Помоги, — прошептала она. — П-пожалуйста… Аля наклонилась, помогая ей освободиться от шарфа. Ткань была мягкой, неожиданно тёплой, с едва уловимым ароматом — не духов, а чего-то более глубокого, более… настоящего. — Возьми, — Полина с трудом выговаривала слова, её язык словно не слушался. Губы едва шевелились, синеватые, с кровоточащими трещинками — она прикусила их во время рвоты. — П-пусть будет у тебя… Это ключ… «Шарф — это ключ, как моя картина. Вот только…» — Ткань… Снов… — в тусклом свете её глаза вдруг засияли нечеловеческим блеском. На мгновение Але показалось, что зрачки Полины изменили форму, стали вертикальными, как у кошки. — Полина! — Аля в ужасе смотрела на кровь. Алые разводы на белой керамике унитаза, на бледных дрожащих губах, на некогда идеальной блузке из дорогого шёлка. Это было что-то серьёзное. Внутреннее кровотечение? Повреждение пищевода? Разрыв желудка от сильных спазмов? — Полина, я сейчас же звоню в скорую! |