Книга Моя мачеха – землянка, страница 74 – Ольга Коротаева

— Даже на минутку? Что же такое?

— Ничего особенного, — соизволил ответить кот и снова отвернулся. Пробурчал: — Мы тебя похоронили, а в остальном всё замечательно.

— Да объясни толком, почему так себя ведёшь, — разозлилась я. — А потом будешь дуться.

— Сама не понимаешь?! — взвился кот. Глаза засверкали, рыжая шерсть встопорщилась, разве что искры не сыпались. — Мы переживали, что навсегда потеряли тебя, двуногая! Так испугались, что даже лететь было не страшно. Или я начал привыкать… Впрочем, неважно.

Кот продолжал наступать и, недовольно подёргивая распушённым хвостом, стриг ушами.

— Ты только о себе думаешь! Умерла бы и всё… А нам что прикажешь делать? Мне! Я кот, между прочим. Кто бы меня кормил, гладил и исполнял все прихоти?!

Я невольно улыбнулась его «праведному гневу» и подсказала:

— Айканар?

— Да… — на миг опешил кот, но тут же снова прижал уши. — А его кто бы любил?!

Можно было бы продолжить шутить и ответить «ты», но у меня язык не повернулся. Барсилий увидел то, на что я старалась не обращать внимания. За время, что я провела в замке, мы сблизились больше, чем бы мне хотелось.

Ответила тихо, но твёрдо:

— Я буду любить Айканара из любой точки Вселенной.

«Как и моего Доминика».

Мальчик вдруг отстранился и, пронзив меня зеленью взгляда, попросил:

— Не уходи. Поклянись, что никогда меня не бросишь!

Слова застряли у меня в горле.

Я понимала, что моя роль жены иха лишь временная. Когда выяснится, кто именно собирался похитить мальчика, землянка будет не нужна. Скорее всего, брак оспорят. На радость отвергнутым лини метка окончательно растает, и Такет снова станет свободным для выгодной партии. И я старалась не обращать внимания на неприятное чувство, возникнувшее в груди при этой мысли.

Присела на корточки и заглянула в глаза ребёнку.

— Я здесь чужая.

— Для меня ты не чужая, — горячо возразил он. — Наоборот!

Он замолчал и прикусил губу, глянул исподлобья и вдруг выпалил:

— Дети со мной не играют, потому что я иха и должен стать главой клана. Магистр лишь поучает. А отец…

Осёкся и, отвернувшись, спрятал слезу. Но я и так понимала, о чём Айк хотел сказать. У мальчика не было детства, так же как у Такета. Обоим пришлось рано повзрослеть. Научиться относиться к окружающим с недоверием. И, судя по переплетению интриг, это было жизненно необходимо.

Вот только и внутри семьи не было взаимопонимания. Такет, не получивший любви от своего отца, не был способен передать её сыну. Поэтому мне так легко удалось войти в сердце мальчика. Стать для него особенной. Ребёнок искренне радовался всему, что мы делали вместе. Впитывал время, проведённое в играх, будто измученная без дождя земля. Жадно и без остатка.

И в момент, когда моей жизни угрожала серьёзная опасность, осознал, что не хочет терять мачеху-землянку.

Я сморгнула непрошеную слезинку и, улыбнувшись, преувеличенно бодро закончила за Айка:

— Отец тебя тоже очень любит. Только его чувства спрятаны о-о-очень глубоко. Но это исправимо! С сегодняшнего дня мы привлечём его к нашим играм, как до этого Эронда.

Когда прозвучало имя иха, позвавшего меня на королевскую охоту, а потом исчезнувшего, наступила тишина. Я не могла отделаться от подозрения, что он причастен к нападению, поэтому хотелось немедленно рассказать всё Такету. Ведь в момент, когда мы вернулись, все мысли были лишь о крови.