Книга Гром и Молния, страница 89 – Ольга Коротаева

Тут зверь пошевелился и по-человечески застонал.

— Жив, — обрадовался я.

— Пока, — не сдавался ворчливый эльф.

— А ты не вредничай, а попробуй помочь, — обозлился я на поведение светлого.

— Чем? — фей покрутил у виска. — Он не растение!

— А ну да, — опомнился я. — У тебя же магия узкопрофильная.

— Я могу попытаться, — тихо и очень неохотно предложила Эжона.

Она тяжело вздохнула, словно сама не верила что смогла пойти на такое, и отодвинула меня в сторону.

— Драконы недолюбливают и оборотней? — удивленно посмотрел я на эльфа. Странно, за дядюшкой я такого не наблюдал.

— Их все недолюбливают, — отмахнулся Эрлиниэль, увлекшись манипуляциями жены над зверем. — Да и за что их любить?

Девушка запустила пальцы в пушистую шерсть Херона, чему-то вдруг улыбнулась. Это было настолько же неожиданно, как увидеть веселый солнечный лучик во время мутного осеннего ливня. Она тщательно обследовала живот, лапы, шею…

— Вот! — довольная Эжона дернула рукой. Херон содрогнулся всем телом и открыл глаза. Зрачки его были расширены настолько, что в полутьме создавалось впечатление пустых глазниц. Передернув плечами, я воззрился на ладонь Эжоны, которую та выставила с гордостью бродячего фокусника.

На узкой ладошке в замысловатых вензелях крови слабо поблескивал металлический предмет.

— Что это? — я прикоснулся к железке и тут на меня нахлынул поток чужих образов.

Странные человекообразные существа медленно отступали от огромного серебряного шара. Но тот планомерно настигал каждого, заглатывая внутрь. По поверхности шара мерно проходили волны, как по туловищу удава, который поедал кроликов один за другим.

Стремительный вихрь серого тумана и новый образ. Двое дроу спиной к спине оборонялись от серебристых шаров, меньших по размеру. Летели черные эхары, с треском лопались защитные щиты. Один повернулся и что-то закричал… Волдрей! Значит та, что отбивалась от новой волны чудовищных пузырей — Динзи.

Кружение… ослепительно-белоснежный эхар разбился о серебряный шар, окутав тот сиянием. Шар съежился и опал на землю бесконечным множеством мельчайших точек. За шаром обозначилась крайне-испуганная волчья морда. Оборотень вздрогнул, как от окрика и рванул навстречу.

Рука с нежной светлой кожей сорвала с груди предмет и, отбросив в сторону меч, погладила зверя по голове. В глазах Херона отразилась бездонная тоска. Он кивнул. Левая рука взметнулась и всадила в шею оборотня тот самый железный предмет, который вытащила Эжона. Мир содрогнулся, стал виден словно через пелену. Поворот, лица дроу. Они близко. Бегут. Вокруг сплошное серебряное мерцание и волны. Заглоченные вильи тают на глазах, превращаясь в пыль. Вспышка…

Звон упавшего железа и слабый вскрик. Я обнаружил себя лежачим на полу рядом с телом слабо подрагивающего лапами волка. Надо мной наклонилась Эжона, активно махал крыльями Эрлиниэль. На лицах — безмерное любопытство. Я посмотрел на пустую руку, измазанную кровью Херона.

— Лайнес забрал их, — хрипло ответил я на невысказанный вопрос. — Вильев развоплотил. То, что сейчас в деревне — лишь тень той магии, что бушевала здесь. Херон остался благодаря чародейству Лейлы. Это, — я нащупал на грязном полу остроугольный медальон, — вроде письма… записки.

— То есть они живы, — кивнула Эжона. — Это хорошо.